Третий тип гражданской одежды военных — настоящие, лёгкие доспехи. Они изготавливались из буйволиной кожи, со вставками металла или сеток из мелких колец небесного стекла.

К сожалению, заявиться к Виви в таком наряде — послать неверный сигнал. Настоящее боевое облачение гостя могло одновременно означать и угрозу и излишнее унижение. То есть воин, заявившийся в таких доспехах, невербально сообщал хозяину готовность служить ему. Или кокнуть его. Дивианский этикет был крайне неточен в таких моментах.

Я же должен войти во дворец Карехи, как равный, чтобы болван Карапу Карехи, этот победитель травы, понял, что со мной лучше дружить.

Поэтому выбор неизбежно пал на угольно чёрную и фривольно короткую тунику. Как только я решил её примерить, откуда-то, чуть ли не из стены, вышел молчаливый торговец, одетый в такой же синий халат, что путеводительница. В руках он нёс тяжёлый металлический сундук со стеклянной крышкой.

Молча показал мне на стену, в которой я заметил выемку с такой же зеркальной скрижалью, какая была в ванной комнате дома родителей Самирана.

После примерки я испытал двоякое чувство. Остатки Дениса Лаврова во мне вопили, что носить чёрную мини-юбку — это полный капец и зашквар. Но тот новый я, который почти полюбил культуру Дивии, понимал, что в такой тунике я неотразим.

Всё на виду: и развитые плечи, и мускулистые руки и стройные ноги. Тонкий пояс, выполненный из непонятного чёрного, похожего на гибкое стекло материала, перетягивал талию. На плечевых лямках обнаружились подкладки из тонкой кожи, которые придавали моим и без того широким плечам ещё больше ширины.

С точки зрения Дениса Лаврова я одет, как танцор из видеоклипа восьмидесятых годов двадцатого века. С точки зрения дивианца: я молодой и явно не бедный небесный воин, который знает, что сильное тело — лучшее украшение.

Путеводительница скользнула по моей фигуре заинтересованным и оценивающим взглядом. Я не стал обольщаться — это могло быть её профессиональной уловкой. И она и торговец промолчали, не высказав восхищения, вероятно, на рынке для высокоморальных так не принято.

Торговец молча вышел и вернулся с другим сундуком — под стеклянной крышкой покоились два каких-то сморщенных кожаных мешочка. За ним явился второй торговец, который на вытянутых руках нёс стопки чёрных шкатулок.

Я разобрался, что мешочки — это своеобразная обувь, которая натягивалась на стопу как мокасины. На голени они всё же крепились системой тонких шнурков. Ну а шкатулки полагалось носить в тон тунике. Мои старые разноцветные шкатулки и впрямь не подходили к новому наряду.

Обувшись и повязав шнуровку, я прицепил шкатулки на пояс. Одежда, обувь и аксессуары были одного чёрного цвета, что выглядело весьма стильно. Только браслеты духа дисгармонично блестели на запястьях.

Мою старую одежду и шкатулки сгрёб другой торговец и молча унёс куда-то. Вернулся уже с пустыми руками. Как я понял, спрашивать, куда он дел моё имущество было бы проявлением полного бескультурья.

Я прошёлся по комнате. Ощущалась новая одежда ровно так же, как и выглядела — как маленькое чёрное платье.

— Прошу вас заметить, молодой господин, — впервые нарушил молчание торговец, — что сие одеяние пошито из ткани озарённой заметной «Телесной Крепостью».

— Неплохо.

— А светлое «Отталкивание Вещества» будет сохранять ткань в чистоте весьма долгое время.

— Хорошо.

— Все шкатулки защищены сразу и от «Подавления Света», и от «Ярости Солнца».

Я восхищённо кивнул, пытаясь прикинуть, во сколько мне обойдётся вся эта красота.

— Покупаю. Сколько я должен…

Торговец поморщился от моих слов.

— Т-с-с, — путеводительница приложила к губам палец. — Не надо так говорить, молодой господин.