— Только правда может спасти Киёси.

При упоминании имени сына смятение в глазах Охиры быстро сменилось непроницаемой решимостью.

— Нарушив закон, вы утратили в Нагасаки всякую власть, — ледяным тоном ответил он, — и я не обязан отвечать на ваши вопросы. — Его психологическая броня стала почти видимой.

Сомнения Сано в том, что Охира виновен, усилились.

— Вы ослабили меры безопасности на Дэсиме, — настаивал он. — Вы приказали стражникам вынести товары со склада, открыть водяные ворота и позволили причалить лодке с фонарем. Полиция и портовый патруль — ваши сообщники. Горожане не вмешивались в происходящее; их напугали таинственные огни из-за россказней о призраках, которые вы распускали по городу. Вы позволяли варварам уезжать с Дэсимы, так как они настаивали, что должны сопровождать товары и получать деньги с покупателей.

Дерзость этой схемы вновь всколыхнула гнев в душе Сано. Он неожиданно вспомнил подслушанный в первый день в Нагасаки разговор между губернатором Нагаи и Охирой, когда старший чиновник сказал: «Такого никогда не случилось бы, если бы…» Имелось в виду: «Спаен никогда бы не исчез, не прикажи вы заниматься контрабандой»? Не преступная ли деятельность лежит в основе союза, который, как чувствовал Сано, связывает администрацию Нагасаки?

— И тогда вы все свалили на меня, чтобы спасти свои преступные шкуры, — с горечью закончил он.

— Вы уничтожили моего сына, а теперь осмеливаетесь пятнать мою честь? — Глаза Охиры, глубоко сидящие в воспаленных глазницах, пылали от ярости. — Я посвятил свою жизнь тому, чтобы охранять закон. Я никогда не нарушал его и скажу вам почему.

В то лето, когда мне исполнилось десять, у меня было три приятеля. Однажды мы разработали план, в соответствии с которым собирались нырять за жемчугом, а потом менять его у китайских торговцев на хлопушки. Хоть это и было незаконным делом, мы не слишком рисковали. Вокруг китайского поселения меры безопасности были из рук вон плохи, и сделки обычно осуществлялись прямо через стену.

Случилось так, что умерла моя бабушка. Мне не удалось уйти из дома, и приятели отправились без меня. — При этих воспоминаниях лицо Охиры потемнело. — Один из них утонул, когда нырял за жемчугом. Двое других, они были братьями, продали жемчуг китайцам. На следующую ночь они сгорели во время пожара в их доме. Один я, не принявший участия в операции, уцелел. Я воспринял это как знак богов и понял: мое предназначение в том, чтобы уважать закон и удерживать других от неверных поступков. И, уверяю вас, я выполняю свое предназначение. Кто скажет, что это не так, тот заплатит кровью!

Он схватился за меч. Сано перехватил руку старшего чиновника, прежде чем тот выхватил клинок из ножен. Прозвучавшая в голосе Охиры убежденность опять заставила Сано подумать о его невиновности. Охира был строг с подчиненными, гражданскими подопечными и голландцами. Сано прекрасно знал, что хитрые подчиненные частенько занимаются незаконными делами за спиной у ничего не подозревающего начальства. И все же ему не верилось, что Охира, который кажется способным и умным, не знает того, что творится на Дэсиме.

Сано крепче сжал руку Охиры. В этом человеке, с его костлявыми горячими пальцами, чувствовалась решимость, с лихвой возмещающая физическую немощность. Их сцепленные руки почти касались рукояти меча.

— Где вы были во время исчезновения Яна Спаена? — проговорил Сано.

Охира изо всех сил старался дотянуться до меча.

— Отпустите меня и деритесь как самурай!

Сано ухватил Охиру за другую руку, потянувшуюся к короткому мечу.