— Пропуск больше недействителен, — сказал стражник.

— По чьему приказу? — спросил Сано.

— Губернатора Нагаи.

Следовало ожидать, что губернатор закроет доступ на остров, с горечью подумал Сано. Нагаи не хочет, чтобы он собрал улики на тех, кто его обвиняет, и вернул себе доброе имя. Тут у Сано возник альтернативный план.

— Когда состоятся похороны директора Спаена? — осведомился он.

— Утром. В час змеи.

По традиции голландцы покинут остров и будут сопровождать своего умершего соотечественника на кладбище, дав, таким образом, Сано возможность выяснить, что известно о контрабанде заместителю директора де Графу и доктору Хюйгенсу. А пока беседа со старшим чиновником Охирой поможет выявить личности преступников, позволив Сано успокоить голландского капитана до наступления крайнего срока, назначенного на завтрашнее утро, и предотвратить военные действия.

Располагая полномочиями руководящего чиновника на Дэсиме, Охира отвечал также за соблюдение законов, поддержание порядка и разбирал гражданские споры на улице, которая вела к мосту, соединявшему остров с материком. Его штаб-квартира находилась в выходящем прямо на улицу доме возле ворот. Сано добрался туда в тот момент, когда хлынул дождь и поднялся ветер; тяжелые капли забарабанили по черепице крыш. Раскрылись зонты; прохожие заметались в поисках укрытия. Сано спешился и поставил коня под глубоким скатом крыши. Зарешеченные окна тянулись по всей длине оштукатуренной стены; дверь прикрывали синие занавеси с печатными гербами семьи Охира. Сано прошел вслед за двумя самураями, которые втащили внутрь какого-то простолюдина со связанными за спиной руками.

В полупустом кабинете пахло сыростью. Охира, с двумя сержантами по сторонам, сидел на коленях на возвышении за столом; перед ним расположилась группа горожан. Самураи бросили арестованного простолюдина на пол. Удивляясь стоическому спокойствию человека, сын которого ожидает казни, Сано тоже сел, наблюдая за происходящим. Дело явно было связано с мелкой уголовщиной, находившейся в компетенции Охиры.

— Что это за человек, и что он нарушил? — спросил Охира сержантов.

— Ёхэй, слуга с Дэсимы. Он пытался проникнуть на остров без пропуска.

Охира нахмурился:

— Что скажешь в свое оправдание, Ёхэй?

Слуга поклонился:

— Досточтимый начальник, у меня был пропуск, когда я уходил из дома. — У этого запуганного человека беспокойно бегали глаза. — Но когда я добрался до Дэсимы, пропуск исчез; видимо, я потерял его по дороге. Если бы я знал, то сразу пришел бы и доложил вам об исчезновении пропуска. Клянусь, я никогда не посмел бы пытаться проникнуть на остров.

Сано ожидал, что Охира, предупредив слугу, отпустит его и отошлет в канцелярию губернатора Нагаи за новым пропуском. Но старший чиновник нахмурился еще сильнее.

— Попытка проникновения на остров без пропуска — серьезное нарушение, — сурово сказал он. — В наказание тебя на весь день прикуют к воротам; твой позор станет предупреждением другим потенциальным преступникам. Прочь!

— Нет, пожалуйста, умоляю вас!

Слуга пал ниц перед начальником, но на каменном лице Охиры не дрогнул ни один мускул. Сержанты принесли из задней комнаты железные цепи и кандалы, надели их на руки и ноги слуги и потащили его на улицу. Сано заинтересовался, не личные ли проблемы Охиры побудили его к столь суровому наказанию за простую оплошность. Не вымещает ли начальник свой гнев на несчастном слуге — или же он и в самом деле выступает за жестокость правосудия, даже по отношению к собственному сыну?

Старший чиновник Охира повернулся к Сано и сразу замкнулся, словно его покрыла невидимая глазу броня.