Сано восхитила эффективность действий агентов, хотя их ложь была приговором ему. Толстому стражнику поручили отвлекать его внимание от настоящих шпионов. И Сано попался на эту удочку. Как глупо!

Но самые страшные показания прозвучали из уст переводчика Исино и начальника Охиры.

— Я переводил разговор сёсакана-самы с капитаном голландского корабля, — сказал Исино. — Продовольствие, переданное сёсаканом-самой на корабль, было платой за оружие, которое он договорился купить у варваров. — Исино изобразил улыбку, но она уже не была ни смущенной, ни лукавой. — Еще я подслушивал под дверью во время его приватной беседы с доктором Хюйгенсом. Сёсакан-сама выразил желание заключить союз с голландцами. Если они помогут ему стать сёгуном, он предоставит им неограниченные торговые привилегии в торговле с Японией.

Начальник Охира говорил отстраненным, монотонным голосом:

— Я наблюдал благосклонное отношение сёсакана-самы к голландцам. Он обращается с ними с необоснованной любезностью и вообще, кажется, очень симпатизирует им. Уверяю вас, я старался изо всех сил не допустить подобного сближения, но он срывал все мои попытки.

— Теперь, когда мы выслушали все свидетельские показания против вас, сёсакан Сано, — сказал губернатор Нагаи, — можете выступить в свою защиту или признаться в преступлениях и сделать сеппуку, чтобы сохранить честь.

Из груди Сано вырвался хриплый горький смех.

— Я не стану ни в чем признаваться! Все показания сфабрикованы. Свидетели перевернули с ног на голову все, что я сделал или сказал. Этот суд не более чем фарс!

Нагаи мрачно покачал головой:

— Ваши слова зафиксированы в установленном порядке. Однако свидетельские показания, данные людьми, достойными доверия, подтверждают мое собственное мнение относительно вашей ничтожной личности и злых намерений. Вместо пути воина вы избрали путь предателя. Поэтому я обвиняю вас в измене по шести пунктам: организация контрабандной цепочки; использование расследования дела об убийстве в целях преследования подданных Японии; заговор с доктором Хюйгенсом в целях свержения правительства; снабжение провиантом голландского корабля в обмен на оружие; соглашение о китайской военной помощи, заключенное с настоятелем Лю Юнем; приверженность христианству.

Измена! Самое страшное бесчестье для самурая; оно карается смертью. Сано охватил ужас.

— Обвинения нелепы и совершенно беспочвенны. Меня оклеветали. Я невиновен!

Слишком поздно Сано понял, какой опасности подверг жизнь Хираты и свою, руководствуясь правилом сомневаться во всем, проявив расположение к голландцам, стремясь к истине и справедливости. Его действия отдали их во власть губернатора Нагаи, переводчика Исино и старшего чиновника Охиры. В Сано крепло убеждение, что один из них или все они занимаются контрабандой и подставили его, желая избежать последствий его разоблачений. Возможно, все это было запланировано заранее, с ведома канцлера Янагисавы. И снова Сано ощутил странную напряженность в отношениях между чиновниками Нагасаки. Не зря он подозревал, что они не хотят раскрывать убийство Яна Спаена. Не они ли покончили с Пеон и покушались на его жизнь?

— Однако поскольку вы занимаете высокую должность, — продолжал Нагаи, — вас нельзя заключить в тюрьму, подвергнуть пытке и приговорить к смерти немедленно. Для слушания вашего дела должен быть созван трибунал в составе судей из трех провинций. Чтобы собрать их в Нагасаки, нужно примерно три дня.

Сано представлял себе исход такого трибунала. Судьи, как и представители местных властей, несомненно, ставленники канцлера Янагисавы; честности и снисходительности ожидать от них бесполезно. Он уже ощущал тяжесть железных кандалов на руках и ногах; уже видел солдат, ведущих его к месту казни, слышал свист меча, отрубающего ему голову…

— Я не потреплю подобных игрищ! — воскликнул Сано.