Если другие ниточки не приведут к убийце, Сано придется расспросить Киёси еще раз, надавить на него.

Глава 13

Когда Сано вернулся в город, западная часть неба стала ярко-оранжевой. Заходящее солнце, погружавшееся в сиреневые и розовые облака, набрасывало мерцающее красное покрывало на океан, где корабли словно плавали в крови. Лампы освещали ворота и мигали за окнами. Горы и скалы постепенно теряли свои очертания. Сано подъехал к караульному помещению Дэсимы как раз в тот момент, когда на берег выбрались десять ныряльщиков.

— Огнестрельного оружия не нашли? — спросил он, разочарованно глядя на их пустые руки.

— Нет, и к тому же слишком темно — нельзя ничего разглядеть, — ответил старший группы.

— Возобновите поиски утром, — приказал Сано.

Он намеревался еще раз допросить шефа Охиру и служащих, однако, прежде чем Сано спешился и вошел в караулку, его внимание привлекло странное зрелище. Он съехал на прибрежную дорожку, чтобы лучше видеть.

В заливе одна из китайских джонок сияла сотнями фонарей, украшавших ее мачты; золотые паруса метались, как пламя. На палубе музыканты нестройно исполняли мелодию на флейте, барабанах и цимбалах. Матросы плясали, их косички взлетали и падали; песни плыли над водой. С горы сходила вереница людей с красными фонарями в руках, а монахи в оранжевых халатах несли пару носилок. На первых стояла большая золотая статуя толстого улыбающегося божества, окруженная цветами и курившимися благовониями. На других восседал миниатюрный старичок с обритой наголо головой. Поверх монашеских одеяний он набросил разноцветный парчовый хитон. Другие монахи несли предметы, сделанные из позолоченной бумаги: лошадей, корабли, мебель, животных, стопки монет. За ними двигалась возбужденная толпа китайских моряков. Японские стражники, вооруженные бамбуковыми палками, сопровождали процессию к пирсу, который вел к джонке.

Спрыгнув с коня, Сано присоединился к собравшейся на берегу толпе зевак.

— Что происходит? — спросил он у какого-то солдата.

— Это церемония по поводу выхода в море китайской джонки. Статуя изображает их морское божество. Они просят у него удачного путешествия.

— А монах на носилках? — Сано, правда, уже догадывался об ответе.

— Лю Юнь. Настоятель китайского храма.

Желая получше рассмотреть этого подозреваемого, Сано передал поводья солдату, велев ему присмотреть за конем. Он протиснулся сквозь скопление китайцев на пирсе, где монахи уже помогали Лю Юню выбраться из носилок. Они передали ему горящий факел. Напевая что-то глубоким, хорошо поставленным голосом, настоятель поджег искусно сделанное из позолоченной бумаги изображение дома. Дым поднялся к небу, пепел полетел в море. Золотое морское божество благосклонно улыбалось со своих носилок, когда небесам поднесли символический дар. Матросы на борту джонки махали руками и кричали. Музыка заиграла громче и быстрее. Все присутствующие радостно суетились. Сано подошел к стражнику.

— Здесь есть кто-нибудь, кто говорил бы по-китайски и по-японски? — спросил он, сожалея, что, учась писать по-китайски, не научился говорить на этом языке. — Мне нужно побеседовать с настоятелем Лю Юнем.

— Переводчик не обязателен, — раздался голос со странным акцентом.

Обернувшись, Сано увидел, что сжиганием подношений занялись другие монахи, а настоятель стоит у него за спиной. Морщинистая кожа Лю Юня являла собой сочетание нежной хрупкости старинного шелка и желтизны слоновой кости.