На первой же ступеньке его почти сшиб с ног мрачный, мертвецки пьяный тип, спускавшийся чуть не на четвереньках. Кое‑где к перилам были прибиты причудливые, обточенные рекой куски дерева, к стойкам прислонены большие, побелевшие и крошащиеся от старости раковины – в незапамятные времена кто‑то пытался навести здесь красоту.

На третьей площадке чиновник задержался. Пока он стоял, решая, что делать дальше, откуда‑то сбоку вывернул псоглавый официант с полным подносом отрубленных человеческих рук. Чиновник отшатнулся. Заметив испуг клиента, официант остановился, стянул с головы собачью маску.

– Чем могу быть полезен, сэр?

– Я, понимаете ли, хотел… – Отрубленные руки, точнее кисти, оказались металлическими. Обычные миски – не совсем, правда, обычной формы.

– Если вам нужна Атлантида, так это туда. – Рука, свободная от жутковатого подноса, указала вдоль ветки. – Прямо по дорожке, потом налево, а там будут стрелки. Мимо не пройдете.

Несколько заинтригованный, чиновник пошел в указанном направлении и вскоре оказался на длинном помосте, негусто заставленном столиками. Столики пустовали; почти все посетители (в основном – двойники) стояли слева, у балюстрады, и что‑то разглядывали. Чиновник присоединился к их компании.

С этой стороны часть веток была спилена и открывался вид на лес. В золотых лучах предзакатного Просперо, косо падавших на яркую зелень листвы, плясали черные точки – далекие, неразличимые отсюда капризницы. А еще дальше над лесом возвышалось нечто, абсолютно невероятное здесь, в сотнях миль от побережья. Затонувшая «Атлантида».

Огромный корабль ушел под воду почти без крена, задрав нос и опустив корму. За долгие годы Великой зимы течения наполовину занесли безжизненный остов песком и илом, в том же положении он остался и потом, когда вода схлынула. «Атлантида» словно вечно тонула в безбрежном зеленом океане.

Сейчас через ржавые, облепленные ракушками останки переползали несметные орды орхидейных крабов; океанский гигант, превратившийся в яркую, разноцветную клумбу, казался чудом, превосходящим все хитросплетения Дворца Загадок.

Чиновник старался ухватить какое‑то ускользавшее воспоминание – и не мог. Что‑то такое про этот корабль рассказывали. Что‑то интересное и важное. Что?

Он выбрал свободный столик, подтащил к нему стул и сел. Легкий бриз, дувший с далекого Океана, холодил лицо, шевелил волосы. Зашелестели листья, в воздух взвилась пернатая змея – бывшая малиновка, а может, и вилохвостый зяблик. Мысль о благородном древолазающем происхождении рода человеческого навевала странную умиротворенность. И почему только люди не возвращаются домой, это же так легко сделать.

Чиновник взглянул на стол и увидел контуры ворона. Надо было как‑то реагировать, но он не успел – прямо на нарисованную птицу упала тень огромной птичьей головы. Рядом со столиком стоял Ворон.

«Грегорьян!» – отшатнулся чиновник, но тут же вспомнил рассказ Орфелина, затравленные глаза врача, его одержимость «Черным Зверем» и огляделся. Все столы, все перегородки этой забегаловки были украшены поблекшими изображениями птиц и животных. У страха глаза велики.

– Добро пожаловать в Приют Оборотня, – поклонился Ворон.

– У вас есть лаймовое? – Чиновник указал на рекламу ароматизированного пива. – Или апельсиновое.

– Это все имитация, по проводам, – пренебрежительно фыркнул официант.