Я вышел оттуда и лег на дно. Я поклялся никогда больше не подключать свою репу ко всякой электронной хрени, ограничить свои передвижения такими местами, куда можно попасть лично, ножками. Я прожил с тех пор целую жизнь и ни разу не нарушил клятвы. До сегодняшнего дня. Вы понимаете, что я вам говорю?

– Вы говорите, что это для вас важно.

– Вот именно – важно. Очень важно.

– А ваша жизнь, она‑то для вас важна? Тогда бросьте свои ребяческие фантазии. Все эти сказки про коралловые замки и про песни русалок. Мы живем в реальном мире, вот в этом, который вокруг вас, другого нет и не будет.

Автомобильные гудки, регулярные и настойчивые. Дорога, пилимо, свободна. Чиновник встал.

– Мне нужно идти.

– Мы даже не успели поговорить о деньгах! – Пуф вскочил, обогнул столик, загородил чиновнику дорогу. – Вы даже не знаете, сколько я готов заплатить. Много, очень много.

– Не надо, прошу вас. Все равно без толку.

– Нет, вы должны меня выслушать. – Пуф жалко всхлипывал; по морщинистому, искаженному отчаянием лицу катились слезы. – Вы должны меня выслушать.

– Этот человек досаждает вам, сэр? – спросил вынырнувший откуда‑то официант.

Чиновник застыл в нерешительности. Затем он кивнул. Официант выключил двойника.

«Новорожденный Король» куда‑то исчез, как сквозь землю провалился. Чу стояла на подножке «Львиного Сердца» и жала на сигнал. Заметив чиновника, она спрыгнула на землю.

– Ты какой‑то не в себе. Бледный.

– Будешь тут бледным, – пожал плечами чиновник. – Один из грегорьяновских ребят пытался меня убить.

Выслушав его рассказ, Чу с яростью ударила кулаком по ладони.

– Вот же сучий кот, – прошипела она. – Вот же долбаный нахалюга!

Неожиданный всплеск эмоций удивил чиновника, даже немного ему польстил. Он не имел полной уверенности, что Чу относится к нему серьезно, не считает ,его дешевым внепланетным пижоном, человеком, которого приходится терпеть, но никак нельзя уважать. Его охватила теплая волна благодарности.

– Ты вроде говорила мне, что нельзя принимать дело слишком близко к сердцу.

– Да, но когда какой‑то там сученок пытается убить твоего напарника, это меняет все дело. Грегорьян еще поплатится, я уж об этом позабочусь.

Чу резко развернулась и наступила на зазевавшегося краба.

– Вот же, мать твою! – Она отфутболила изуродованное тельце в кусты, полезла в карман и вытащила носовой платок. – Денек, долби его конем.

– Послушай. – Чиновник снова огляделся. – А где Минтучян?

– Смылся. – Стоя на одной ноге, Чу тщательно вытирала подошву. Затем она скомкала платок и закинула его в те же кусты. – Прихватив твой чемоданчик.

– Что?!

– А вот то. Как только крабов стало поменьше, он врубил мотор, схватил чемодан и рванул, словно за ним собаки гнались. Я не знала, где ты и как тебя искать, вот и стала бибикать.

– А он что, не знал, что чемодан вернется? Чемодан вернулся минут через тридцать. Тем временем Чу договорилась с водителем «Львиного Сердца» и ушла посмотреть на труп своего имперсонатора.

– Вот уж посмеюсь, – мрачно улыбнулась она. – Может, даже отрежу у этого ублюдка ухо. На светлую память.

Подойдя к хозяину, чемодан опустился на землю и вобрал в себя ноги.

– Ну и как? – спросил чиновник. – Были сложности?

– Какое там.