Эллиана метнулась к комму и нажала кнопку.

— Кэйлон на связи.

— Примите план полета и начинайте снижение, — распорядилась диспетчерская. — За вами есть очередь.

— Да, — откликнулась Эллиана, глядя на экран и в уме проводя проверку данных. — План полета принят, спуск начнется по моему сигналу.

Она повернула голову. Даав уже пристегнулся к креслу, и его пальцы стремительно порхали по пульту. Он поднял голову, сверкнул темными глазами и поднял руку в знаке разведчиков: «Действуй».

— Начинаю отсчет.

Вокруг чайника сидели серьезные работники мастерской. Жон оседлал свою обычную табуретку. Трилла сидела справа от него, Клонак — слева, а настороженная Заплатка устроилась впереди всех.

Дверь открылась, и в проходе появился высокий силуэт в сопровождении более низкого. Они сделали несколько шагов, а потом Эллиана пошла медленнее — и остановилась. Ее лицо стало бледным и встревоженным. Даав замер рядом с ней, чуть позади и левее, высоко подняв брови.

— Вы, парочка! — со вздохом сказал Жон. — Иди сюда, преподаватель математики.

Она оглянулась на Даава через плечо. В каждой мышце ее тела чувствовалась напряженность. Он прикоснулся к ее локтю, улыбнулся — и она с трудом перевела дыхание и двинулась вперед.

Прямо перед табуретом Жона она остановилась, сцепив перед собой руки. Ее напарник остался рядом с ней.

— Да, мастер дэа-Корт?

— Ха! Полагаю, ты сознаешь, что сегодня сделала со своей демонстрацией на приливном эффекте?

Она судорожно облизнула губы, но продолжала смотреть прямо ему в глаза. Жилка у основания ее шеи билась, как пойманная птица.

— Да, сударь.

— «Да, сударь», вот как? Ну, изволь мне сказать.

— Да, сударь. — Она глотнула воздуха. — Мы составили и проверили новый прием пилотирования в жестких полевых условиях. Маневр прошел успешно, и я предвижу дальнейшие испытания и уточнения, в ходе которых уравнение будет лучше понято и откалибровано.

— Ввела целое новое предложение в язык местных полетов! — объявил Клонак.

Она вздернула подбородок.

— Если тебе это больше нравится.

— О, мне нравится! — заверил он ее с искрой своего обычного озорства. — Очень и очень нравится.

— Замолчи, — приказал Жон и поднял руку, поманив их к себе. — Ближе, пожалуйста, преподаватель математики. Я — слишком старый пес, чтобы тебя укусить.

Тут на ее лице появилась тень сомнения, но она прошла вперед. Даав продолжал идти рядом с ней, держа руку у ее локтя — на тот случай, если ее понадобится поддержать.

Жон повернул руку ладонью вверх.

— Твою правую руку, пожалуйста.

Она слабо прижала ладонь к его ладони. Старинное серебряное кольцо-головоломка блеснуло, словно бросая вызов. Жон бережно прикоснулся к нему кончиком пальца.

— Откуда у тебя это? — мягко спросил он.

— Мне его оставила моя бабка, — ответила она таким же тоном, — когда умирала.

— Вот как. Значит, все складывается правильно, потому что и я получил его от бабки.

Он опустил руку в поясной кошель и достал кольцо.

Оно засверкало, словно звездное скопление: крупное, аляповатое, яркое украшение. Сапфиры, рубины, изумруды, бриллиант — все прекрасной огранки — были закреплены на платиновом обруче, который должен был охватывать целую фалангу пальца. Жон поднял драгоценность, позволяя всем оценить ее игру и необычность. Трое присутствующих знали, что это такое. Слышно было, как Даав громко втянул в себя воздух.

— Это, — сказал Жон, поворачивая кольцо перед изумленными глазами Эллианы, — украшение, которое в старину носили пилоты, совершавшие прыжки на край вселенной.