Однако главным в ее костюме была верхняя рубашка. Она взяла за правило всегда носить этот предмет одежды: рубашка была ее кольчугой, ее убежищем, ее стеганым плащом-невидимкой.

И она висела в ее пальцах, холодная и мокрая, словно дюжина свежепойманных рыб.

Эллиана закусила губу. Автокамердинеру удалось просушить даже ее сапожки, которые вернулись к ней ярко начищенными, с заново выровненными каблуками. То, что самый нужный предмет оказался…

— Диспетчерская дала нам разрешение на взлет, пилот, — прозвучал из динамика голос Даава. — Они ждут, чтобы мы сообщили им наш маршрут.

— Я приду… через секунду, — с трудом выдавила она и, не дожидаясь его ответа, снова повернулась к автокамердинеру, открыла его дверцу и запихнула внутрь мокрую рубашку.

Выбрав на пульте режим «усиленная сушка», она захлопнула дверцу и снова повернулась, оказавшись перед зеркалом.

Теперь это было не чудо, рассчитанное на перегрузки, а простой квадрат отполированного металла, в котором отразилась болезненно худая женщина в мешковатых брюках и поношенной шелковой рубашке. Высушенные под сильной струей воздуха волосы неопрятными прядями свисали на лицо.

Эллиана пальцами расчесала наэлектризованную шевелюру, собрала ее на затылке и прочно прихватила кольцом Даава.

Женщина в зеркале колебалась еще долю секунды, напряженно приподнявшись на цыпочки. Ее худое тело трепетало, широко распахнутые глаза ярко выделялись на тонком бледном лице.

А потом она наклонила голову, тихо сказала себе: «Удачи, пилот», — и вышла.

Кружка чая на подлокотнике ее кресла испускала ароматный парок. Рядом с ней лежал пончик с сыром. Даав, откинувшийся в кресле второго пилота и вытянувший перед собой длинные ноги, повернулся к ней, доедая свой пончик. Серебряная петля у него в ухе весело закачалась.

— Надеюсь, ты не против сыра, — извиняющимся тоном проговорил он. — Право, я собирался заказать только для себя, но так уж получилось, что палец у меня соскользнул и автоповар выдал два пончика!

Эллиана внимательно посмотрела на него.

— Хотела бы я посмотреть, как у тебя пальцы соскальзывают, — решила она после секундного размышления.

Даав ухмыльнулся.

— Увы, это бывает даже слишком часто. Я страшно неуклюжий!

— Не сомневаюсь, что это даже Жон подтвердит, — совершенно серьезно согласилась она, усаживаясь в свое кресло.

Она взяла чашку и, нахмурив брови, заглянула в ее красноватые глубины.

— Интересно, — подумала она вслух, — почему разведчики так любят всех кормить?

— Ну, видите ли, нас приучают уважать оперативность и устранять все то, что может помешать результативной работе. Наблюдения показывают, что человек, у которого вес тела значительно ниже оптимального, имеет пониженную работоспособность. Такие люди подвержены утомлению, нечетко мыслят и поддаются приступам страха, что не только снижает эффективность их работы, но и представляет реальную угрозу безопасности.

Она изумленно подняла голову — и встретила взгляд очень серьезных черных глаз.

— Пилот следит за своей физической формой, — проговорила она, цитируя правила Гильдии.

Даав наклонил голову.

— Конечно, — тихо согласился он. — И долг второго пилота — следить за тем, чтобы первый пилот был здоров.