— Пилот идет первым. — Даав остался на месте и только выгнул бровь. — Я хорошо усвоил правила.

«Пилот идет первым».

Эллиана заморгала, наслаждаясь звучанием этих слов, а потом сделала глубокий вдох и шагнула в корабль, заставив себя расправить плечи.

Даав вошел следом за ней. Наружная дверца люка опустилась, и у них за спиной щелкнул замок.

Впереди него Эллиана застыла у внутренней двери люка. В ее позе он почувствовал настороженность, которая не имела никакого отношения к страху, и в одном из свойственных ему озарений понял, что Эллиана замерла на краю пропасти, имя которой — перемены. Здесь и сейчас она расставалась с чем-то давним и сильным и одновременно протягивала руки к чему-то новому и бесконечно драгоценному.

Он осторожно перевел дыхание и заставил себя сохранять полную неподвижность, чтобы не отвлечь ее в этот момент от самого рискованного шага.

Он решил, что она, по-видимому, готова принять свои способности, свой корабль и своих товарищей. Еще он пришел к заключению, что этот момент перемены был каким-то образом спровоцирован тем, что он прятался под трапом. Это было довольно ясно видно по тому, как она была разочарована, увидев пустой трап, и какое радостное облегчение почувствовала при его появлении. Даав не знал, заметила ли она, что уже разговаривает с ним в товарищеской модальности. В обрамлении внутреннего люка Эллиана наконец пришла в движение — и обернулась к нему.

— Ты не проведешь проверку систем, пока я буду сушиться? — спросила она так, как это мог сделать только товарищ.

Она протянула ему корабельные ключи на двух цепочках — короткой и длинной. Даав шагнул вперед и с улыбкой принял их у нее.

— Конечно, проверю.

— Спасибо.

Она шагнула из коридора в кабину пилотов, а потом направилась налево. Мокрая одежда тяжело обвисала и липла к телу, демонстрируя формы, которые призвана была скрывать. Даав повернул налево, перебирая ключи в поисках того, который подходил к пульту…

— Даав?

Она впервые произнесла его имя. Интуиция его не подвела! Он повернулся, стараясь, чтобы его движения оставались мягкими, и улыбнулся.

— Да, Эллиана?

Она сделала несколько шагов навстречу ему. В пальцах протянутой руки что-то блеснуло серебром.

— Я… унесла твое кольцо для волос… вчера вечером…

— А! — Он поднес руку к стянутым сзади волосам. — Как видишь, у меня есть еще одно. И, похоже, вчера ты применила его с немалой пользой. Будь добра, оставь его себе. — Он позволил себе широкую улыбку. — Клонак может потребовать матч-реванш, знаешь ли.

Ее глаза вспыхнули, губы изогнулись в улыбке, пальцы сомкнулись вокруг пустячного подарка.

— Спасибо, — снова сказала она и замялась, склонив голову к плечу. — А как там Клонак? Жон не…

— Смертельных ран не было, — жизнерадостно объявил он. — Клонак обладает умением доставать, против которого нет иммунитета даже у Жона.

По ее лицу промелькнула улыбка, которая уже через секунду исчезла. Не добавив больше ни слова, она повернулась и ушла в глубь коридора. Выждав мгновение, Даав прошел к пульту и уселся в кресло второго пилота.

Толстая рубаха отказывалась отдавать впитавшуюся в нее влагу.

Эллиана, которую освежитель в каюте пилота одновременно согрел и высушил, неуверенно потрогала мокрую бежевую ткань.

С остальными предметами одежды автокамердинер справился великолепно, выдав их наружу отглаженными и мягко благоухающими жасмином.

«Хотел, чтобы все было бинджали, этот чел-Мара», — подумала она с невольным восхищением, натягивая черные брюки, простую майку и белую повседневную рубашку, отделанную поблекшей от времени зеленой лентой.