|
«Воздушная тревога» — личный позывной босса. Интуиция подсказывает, что я понадобился ему через час после окончания дежурства не для того, чтобы поговорить о погоде. А значит, с надеждой на краткий миг спокойного dolce far niente [3 - Сладкое ничегонеделание (ит. ).] можно смело распрощаться. — Слушаю, босс, — покорно говорю я, выудив наконец завывающий телефон из кармана куртки. — Луис, — без каких-либо предисловий объявляет он, — ты мне нужен. Сейчас же. Вот так всегда. Никакого намека на то, что он испытывает неловкость, вытаскивая меня из уютного кресла после тяжелого рабочего дня. — Есть, босс. Через десять минут я у вас. Разумеется, я могу успеть и быстрее. Но иногда полезно бывает продемонстрировать, что у тебя тоже есть характер. Генерал О'Ши по своему обыкновению занимается физкультурой. Он помешан на физических упражнениях и уделяет им львиную долю своего свободного времени. А поскольку степень свободы он определяет сам — на то он и босс, — то создается впечатление, будто генерал О'Ши не расстается с тренажерами, которыми уставлен его кабинет. Когда я вхожу, он лежит в странного вида коробке из обитых мягким пластиком труб и одновременно двигает руками и ногами, напоминая перевернутого на спину огромного майского жука. — Проходи, Луис, — хрипло приветствует он меня. — Садись к столу, я сейчас закончу. На столе у босса всегда царит творческий беспорядок, наводящий на мысли не об армии, пусть даже такой несерьезной, как корпус миротворческих сил, а о богемной берлоге какого-нибудь обитателя Сохо или Барри. Все мы уже давно привыкли и смирились с этим, поэтому я испытываю настоящее потрясение, обнаружив, что широченный стол генерала с вмонтированным в него дисплеем стратегического компьютера «Фараон» чист, будто душа младенца. Куда исчезли горы бумаг, которыми обычно завален стол, загадка — мне почему-то приходит в голову, что босс принял решение утилизировать их в нашей котельной. Пока я рассматриваю пустой стол, генерал заканчивает упражнения и с преувеличенным кряхтеньем выбирается из своего ящика. — Удивляешься? — спрашивает он, проследив направление моего взгляда. Я молча пожимаю плечами. Чем меньше говоришь боссу, тем меньше шансов нарваться на головомойку. — Встречался уже с Фаулером? — интересуется генерал, усаживаясь напротив меня. Храня верность выбранной стратегии, ограничиваюсь кивком. — Поговорили? «Что за допрос! — раздраженно думаю я. — Интересно, он нас из окна видел или ему донес кто-то?» — Он пытался наказать повара, а я пытался ему помешать. В общем, мы познакомились. Босс ухмыляется. Очень, знаете, неприятное зрелище — ухмыляющийся бригадный генерал Майк О'Ши. Если взять средних размеров акулу, натянуть на нее камуфляж и рыжий парик, подкрасить щеки, или что там есть у акул, румянами и научить ее криво улыбаться — получится нечто похожее. — Если ты дотронулся до этого парня хоть пальцем, Луис, можешь быть уверен: он тебя запомнит. Лоэнгрин не из тех, кто позволяет обижать себя безнаказанно. — Лоэнгрин? — тупо переспросил я. Ухмылка босса становится совсем уж людоедской. — Так его звали в Форт Брагге. Не то чтобы мы все там были повернуты на классической музыке, но один из наших преподавателей фанател от Вагнера, и нам поневоле приходилось кое-что слушать. |
