|
. Я имею в виду, здесь, в фата-мор… — Тс-с! Я же тебя предупреждала — никогда не упоминай здесь об этом! Вот так, лежи и молчи. Какой ты тощий, это просто ужас… кожа да кости… И на что я, дурочка, польстилась… Нравится тебе так, Арди? Не молчи, когда я спрашиваю, говорить можно! — Нравится… но я не понимаю, наяву это или… — Тебе это так важно? Считай, что все это сон. Иллюзия, Просто очень жизненная… — А значит, мы с тобой на самом деле ничего сейчас не делаем?.. — Аллах милосердный, если это по-твоему называется «ничего», то да, мы ничего не… — А ты разве мусульманка? — С чего ты взял? Прекрати вертеться, песок попадет куда не надо… А, это из-за того, что я Аллаха помянула? Нет, я неверующая, в смысле не хожу ни в мечеть, ни в церковь. Как-то не чувствую необходимости… Ого-го, это что такое? — Это я… Если не хочешь, я перестану… может быть, тебе не нравится?.. — Глупый мальчишка. Что здесь может не нравиться? Из тебя определенно выйдет толк… дай только время… Арди, Арди, хватит, нельзя с девушкой сразу так… Ох. ох, мама!.. — Тебе не больно? Мира, милая, я тебе сделал больно? — Дурачок, какой же ты дурачок… как это тебе вообще в голову пришло, глупенький?.. — Но ты плачешь… я же вижу слезы… Прости, я не хотел… — Эти слезы не от боли, Арди, а совсем наоборот… Ты так ничего и не понял в прошлый раз… — Я просто боюсь… боюсь опять сделать что-то плохое… Я всегда причиняю людям боль… — Кто тебе это сказал, дурачок? Какую боль? — Не хочу об этом говорить, Мира. Если бы я мог все забыть… А правда, что человек может забыть все, что с ним было раньше? Все-все? — Может, конечно. Есть такая болезнь, она называется амнезия. Но почему ты решил, что так будет лучше? Тебе четырнадцать лет, Арди! Что тебе забывать? — Ох, Мира… ты все равно не поверишь… а если поверишь, прогонишь меня. — Глупый, глупый Арди! Что ты выдумываешь? Я не стану тебя прогонять, но ты, если не хочешь, ничего мне не говори! Я же не выпытываю, просто не понимаю, из-за чего можно так страдать в твоем возрасте… — Я говорил тебе, что Раши убили из-за меня? — Да, милый. Но давай не будем снова об этом. Попробуй хотя бы ненадолго забыть… Неужели тебе совсем не нравится это место? — Нравится. Только оно не настоящее. Красивое, но ненастоящее. — Но я-то — настоящая, — шепнула Мира, прижимаясь к нему всем телом. Он задохнулся в ее волосах и вдруг почувствовал, как мир вокруг вздрогнул и растекся расплавленным маслом. Ощущение было страшноватое: пальмы, песок, солнце и море стремительно блекли, сдвигаясь куда-то вверх и влево, открывая взору неприглядную изнанку реальности. Тропический рай в одно мгновение превратился в цветную переводную картинку, которую чья-то безжалостная рука стирала с грубого серого картона. У Ардиана закружилась голова, и он непроизвольно зажмурился, а когда вновь открыл глаза, от чудесного острова не осталось даже воспоминаний. Он снова был в квартире Миры, но не под куполом фата-морганы, а на огромном Мирином ложе. Вокруг клубились подушки, нежнейшая простыня ласкала кожу подобно теплой морской волне. |
