|
— Зря торопится. — Ардиан проводил ее взглядом. — Все равно на посту не меньше часа простоит… Кстати, — встрепенулся он, — ты так и не сказала, что они ищут. И с чего ты вообще взяла, что они ищут что-то, а не кого-то? Несколько секунд — Хачкаю показалось, что время поползло издевательски медленно — Мира молчала. Потом вывернула руль вправо и с облегчением заявила: — Ну, вот и дорога. Сейчас начнется — колдобина на колдобине… — Мира, — оборвал ее Ардиан, — я тебя кой о чем спросил. Ты слышала? — Слышала, — нехотя ответила девушка. — А ты можешь себе представить, что я не хочу об этом говорить? — Ты и про майора своего ничего говорить не хотела. И что из этого вышло? Мира возмущенно тряхнула рыжей гривой. — Я имела в виду совсем другое! И нечего приставать ко мне с ножом к горлу… Хачкай промолчал. Ссориться с Мирой ему не хотелось. Обида на девушку загадочным образом прошла — каждый раз, когда он думал о том, что Мира едва не отдала его в руки майора Шараби, перед глазами у него вставала картинка — Мира, опустив голову, покорно идет за длинноруким Габи к машине, словно овечка на бойню. Но и откровенничать с ней он теперь не собирался. То почти благоговейное уважение, которое он испытывал к Джеляльчи еще вчера, навсегда осталось в прошлом. Молчание нарушила сама Мира — после пяти минут гнетущей тишины: — Ладно, не обижайся, просто это связано с такими вещами, о которых мне вспоминать неприятно… Помнишь Олафа? — На котором ты верхом каталась? Помню, конечно. А при чем здесь он? — При том, что я работала с ним по заданию Шараби. Ну, ты, наверное, уже и сам догадался. — Ага, — сказал Ардиан. — Я вообще догадливый. — Я заметила. Олаф — интендант, тыловая крыса, да к тому же грязный извращенец, но информация от него поступала интересная. Как раз в тот день, когда ты сидел в чулане, он рассказал, что миротворцы, расквартированные в Дурресе, переведены на усиленный режим ведения службы. Шараби заставлял меня обращать внимание на такие вещи, и я стала выспрашивать у Олафа, с чем связано это усиление. Он долго не хотел говорить, но в конце концов признался, что, по непроверенной информации, террористы ввезли к нам в страну одно устройство, которое называют «ящиком Пандоры». — Что это значит? — Есть такая легенда… греческая. Боги скинули с небес на землю красивый ящик, под крышкой которого таились неисчислимые беды. Глупые люди открыли крышку, и войны, болезни, ненависть и злоба вырвались наружу. В общем, это такая штука, от которой ничего хорошего ждать не приходится. Я спрашивала Олафа о том, что конкретно представляет собой этот «ящик», но он так ничего и не сказал. По-моему, он и сам толком не знал, что это такое. Обмолвился только, что, если «ящик» откроют, от нашей страны, да, может, и от Балкан вообще мокрого места не останется. Видно было, что он напуган, причем здорово. Глядя на него, я и сама испугалась. А потом он признался, что полиция «голубых касок» едва не схватила курьера, который привез «ящик» в Албанию, но того застрелил наемный убийца. Хачкай почувствовал, как холодная игла кольнула его в сердце. — Он не сказал, где это случилось? — пересохшими губами спросил он. |
