Ватажники говорили о чёрной пелене, но я видел едва заметную, выдающую себя лишь мерцанием плёнку, что и впрямь перегораживая весь зал, неспешно наползала на нас. И она почти полностью прозрачна: я видел всё, что оставалось за ней, включая несколько брошенных вещей. И не стал скрывать этого от Мириота:

— Чёрного не вижу, пелена для меня прозрачная.

— Вижу, — радости в голосе Мириота не слышно.

Едва мы успели обменяться короткими взглядами, как в зале стало светлее. Вот только ни один из суетящихся ватажников даже не поднял голову на это сияние. На перегораживающей зал пелене возникли огромные, в рост, золотые символы:

«Только для шэнов».

И словно подчеркивая эти слова, над ними медленно проявился герб Стражи. Прорисованный в сотнях деталей огненный, рвущийся к Небу Феникс, с шестью длинными хвостовыми перьями, что изгибались в полете.

А вот его видели все, поскольку ватажники тут же замерли в своем беге, задирая головы вверх, подставляя лица алым отсветам герба.

— Первый брат!

Мириот вскинул руку, одним лишь жестом оборвав заговорившего с ним Правура и двинулся вперёд. Подумав, я присоединился к нему. Два шага до пелены — ничего. Полшага до пелены — ни малейшего ощущения опасности. Больше нас никто не окликнул, не помешал и звуком, даже тогда, когда мы шагнули сквозь выглядевшую для них чёрной, непрозрачной пеленой преграду, что выгоняла всех из этого места. Мы с Волком замерли перед ней лишь на крошечный, неуловимый миг, прислушиваясь к своему боевому чутью. По-прежнему ничего. Медитация молчала, не опалила меня жаром и я, не сомневаясь, сделал последний шаг. Вряд ли проступок одного шэна, бросал такую тень на остальных, что им грозила смерть в стенах Зала Стражи. Тех же, кто не имел никакого отношения к ордену Древних, дух выкидывал прочь, и им лучше и впрямь не рисковать касаться этой пелены.

А с нами ничего не произошло. Пелена не оказалась миражом, что бросил бы нас в тюрьму Стражи, не выкинула нас прочь в глубины города. Впрочем, осознание подобной опасности накрыло меня пробежавшим по спине ледяным ветром лишь тогда, когда я увидел стоящую позади ватажников маму и Лейлу. Это ведь не убило бы меня и не ранило, а значит вряд ли вызвало бы ощущение опасности. Зато разлучило бы с семьёй. Конечно, Миура сильный Зверь, однажды доказавший свою мощь, но полагаться лишь на него в этом городе я бы не хотел. Да и карта Миражного Каори была выдана лишь мне — шэну, в мой жетон ополчеца. Глупый риск, на который я пошёл, поддавшись желанию и любопытству. Не выдержав, сообщил своё мнение Мириоту:

— Глупый поступок.

— Не доверяешь Древним и своему рангу Стражей?

Радует, что мысли у нас оказались схожи, но вот от Волка, который отвечал за почти три десятка подчинённых, я ожидал большей рассудительности и ума, чем от себя.

— Это мог быть мираж, что перенёс бы шэнов через весь город в какую-нибудь закрытую оружейную лавку, с заданием вооружиться и поймать собрата-вора.

Волк хмыкнул и согласился:

— Ты прав. Шанс на такое оставался, но попробовать было необходимо. Не ты ли хвалился, что найдёшь быструю дорогу в городе?

— Сколько она займёт с того края Миражного?

— Явно меньше месяца. Зато теперь мы знаем, что сможем остаться здесь и продолжить возвышение. Ты забыл, что нам нужно успеть стать как можно более сильными? Каждый новый узел, а тем более звезда для нас — это залог того что дух достанется легче.

— Сначала ты уговаривал присоединиться к этой безумной идее, а теперь пугаешь? Хватит испытывать меня. Хотя, что тебе остаётся делать, когда Риквил сбежал, прихватив с собой Таори? Только полагаться на себя, да меня, — я отвернулся от Мириота, снова принявшись оглядываться брошенные вещи.