— Леград, что теперь тебе не нравится?

Я молчал. Слышны были лишь разговоры ватажников, что продолжали собирать вещи. И Мириот сдался, а я позволил себе улыбку, которой он не увидел:

— Снова повторю — от нас с тобой ничего не зависит в этом деле. Это неизбежно, даже если бы ты просто на день ступил в пределы Миражного.

— И это тоже меня не радует, слишком многое ты от меня скрываешь, сообщая детали лишь тогда, когда мы оба оказываемся в одной ловушке, — развернувшись, я повёл рукой, указывая на отделённых от нас ватажников. — А что будут делать остальные, пока мы возвышаемся? Любоваться красотами города?

А вот Волк улыбался, и не думая скрываться от меня, словно и не я только что ужалил его словами о тайнах:

— Для начала охранять твою семью.

Вскинувшись в возмущение, я замер, не успев сказать и слова. Дарсов придурок. Мама лишь проходила испытание, а не стала шэном. Чему я радовался, глядя на суетящихся Волков? Мы и впрямь в одной ловушке. Дарсов Риквил! Придётся положиться на Миуру, возможно передать Флаг маме, привязав его кровью. Хотя вот этого не хотелось. Нехотя возразил ватажнику:

— Может пелена остановится перед тренировочным двором или сразу за воротами Зала.

— Правда в это веришь?

Я снова не ответил, вот только на этот раз моё молчание было молчанием проигравшего. Конечно, я не верил в такие подарки судьбы.

На этом и решили. Пусть на площади перед Залом Стражи нет формации сбора силы Неба, но энергии там и без того с лихвой хватит для всех ватажников, будут больше заниматься медитацией. Несмотря на все их старания, единицы пробились через преграды седьмой звезды без зелий Древних. Я понимал, что могло быть причиной: возраст, травмы, низкий талант, но не мог помочь. Всё что у меня есть — это талант и знания. Но если первое неотделимо от меня, то второе... Почему я должен делиться ими? Почему я должен потратить дни на то, чтобы объяснить кому-то тонкости того же Духовного Круговорота? Даже Мириоту не пришло в голову, что у него найдется что-то в обмен на советы об этой Форме. Или же он, трезво осознавая границы своих возможностей, решил потратить месяц более здраво, в медитациях возвышения.

Неважно. Будь здесь Гунир, то всё могло бы быть по-другому, но приятельских отношений с Вартусом для такого недостаточно, может потом, когда он выполнит свою часть сделки. А Мириот давно упустил такой шанс. Теперь мы строим отношения только на основе выгоды. За мной долг за жизнь сестры, и я стану с Мириотом бок о бок. Но на земли Второго пояса мы ступим, считаясь всего лишь знакомыми собратьями шэнами.

Сейчас же мы вместе вытаскивали из-за пелены вещи, которые не успели спасти ватажники. Спустя две тысячи вдохов она остановилась на границе поместья Стражей. Ярко вспыхнул герб, пылающий Феникс с шестью перьями в хвосте. Он весь превратился в пламя и, рассыпавшись тысячами искр, исчез вместе с пеленой, оставив одни вопросы, один из которых я произнес вслух:

— Что случится с ватажником, который попробует войти?

— Вряд ли что-то хорошее, — передёрнул плечами Вартус, отвечая мне. — У меня мороз по шкуре пробегает, стоит мне взглянуть на ворота и задуматься о шаге за них.

— Это что? Риквил закрыл этот путь для всех, кто сюда придёт? Для всех поколений Волков?

Мириот метнул на меня взгляд, в котором словно тлели искры сгоревшего феникса:

— Не может быть всё настолько плохо, иначе город давно убивал бы всех, кто в него войдёт.

— Напомни мне тот разговор, что случился между нами, в первом лагере? Сколько лет прошло с тех пор, как сумел выбраться последний смельчак?

— Не играй словами. Ты ведь заходил в поместья и тебя сделали шэном.

— Нет, я твёрдо следовал твоим советам и не тревожил покой Древних. А ты, выходит, забирался в дома? Заранее готовился, что шэну грабить будет нельзя?

Улыбка у Мириота вышла кривой:

— Уже даже жалею, что Риквил сбежал, теперь ты срываешь свою злость на мне.