Улыбка у Мириота вышла кривой:

— Уже даже жалею, что Риквил сбежал, теперь ты срываешь свою злость на мне.

— А мне ни капли не жаль. Мне жаль Таори.

Не знаю, что ответил бы мне Волк на это. Его перебили сразу несколько криков, заставив нас обернуться.

И было от чего кричать. Даже я с трудом удержался от очередного упоминания вонючего зверя пустошей. Впервые в Миражном я видел подобное: сразу в двух местах над городом вставали дымные столбы. А вот Мириот не сдерживал себя, сразу объяснив мне их происхождение:

— Гхарков выкормыш! Что он творит? Да я удавлю его собственными руками!

Риквил? Впрочем, кто ещё это мог бы сделать? Ещё один вольный идущий, что пошёл в город и сумел так близко добраться к Залу? Через площадь прошла фиолетовая пелена, сменившая вид города. Дым сместился и теперь поднимался в трёх местах. Вернее, третий столб лишь едва виден, а там, кто знает, сколько поместий поджёг ватажник. Явно выбрал момент миража и перекрёсток, где смыкались несколько разных кварталов. Вот только как?

— Его же стихия ветер. Как он сумел поджечь поместья?

Мириот меня поправил, явно не задумавшись над тем, кто его спрашивает, вглядываясь вдаль и сжимая рукоять меча:

— Воздух. Ты не слышал, что я говорил Таори? У него все наши артефакты для встреч, от которых лучше бежать. Швырнул на бегу Сгущённое Пламя в поместья.

Если так оно и было, и Риквил и впрямь добросил, то это совсем мелкие поместья, раз формация их границ не обманывала с расстоянием до здания. Вот только зачем?

— Зачем?

— Не знаю, — Мириот бросил на меня короткий взгляд, позволив мне оценить размеры ярости, превратившей лицо в жестокую маску. — Как и то, почему его не остановила Таори. Очень надеюсь, что он выберется и я сумею лично спросить об этом.

— Такие дорогие артефакты, что будут цениться и во Втором? — я ухмыльнулся и предложил. — Заставишь отрабатывать там водоносом.

— Смешно, — Мириот кивнул, вот только в голосе не было ни капли смеха. — В Миражном есть множество возможностей и кроме Зала, Павильона или прочего.

Не сомневаюсь в этих словах.

— Вот только есть и запреты. Один из них, едва ли не основной, гласит, что город нельзя разрушать. Тогда не поздоровится всем, кто зашёл вместе с таким умником.

— Я помню. Разве что ты говорил — Цари оторвут голову тому, кто это сделает, а про кару остальным забыл сказать. Но так даже смешнее. Волки — собратья, с детства вместе, — я засмеялся. — Похоже, это его не остановило.

— Возможно, он пытался сжечь голема, заманив его в здание.

— Я уже понял, ты всегда будешь выгораживать свою левую руку, — я сочувственно поцокал языком и закончил. — Тогда, надеюсь, что его поймает стражник Древних.

— Сам надеюсь, что он здесь и останется, предатель.

— Ого!

Я хотел узнать, в чём причина такой вспышки ненависти, ведь действительно, не в цене же истраченного, как получил ответ. Что сегодня со мной? Почему у меня сегодня язык действует раньше головы? Сначала с Риквилом, а теперь и с этим. Тупица, ведь Мириот сразу сказал мне, в чём главная беда разрушения Миражного. В том, что кара падёт на всех, кто вошёл с нарушителем.

Очередной мираж пронёсся через нас пеленой, оставив после себя десятки Зверей на краю площади. Два из трёх выходов с неё оказались заполнены Зверями всех видов, с одной общей чертой — с синими полосами на теле, теми самыми, что доставляли мне больше всего проблем в городе и которые сейчас не обращали никакого внимания друг на друга. Со времён первой схватки с таким Зверем я стал сильнее, но здесь не будет сражения один на один. То, что они появились, совсем не случайность.