Границы никогда не были спокойными, соседи лезут регулярно, и только постоянные бои рождают настоящих солдат. Эти солдаты есть, и король о них знает, но прислал не их, а вот этих. И причины Кральду прекрасно понятны, пусть от этого понимания и не легче.

Донесение о ситуации на севере уходило наверх по цепочке, и каждое звено этой цепочки сидит на своем теплом месте, ест досыта, спит в мягкой кровати и делает всё, чтобы на этом месте остаться. Разведданные о том, что из леса надвигается организованная армия жил, к королю дошли наверняка в формулировке «деревенские жалуются, что им докучают звери».

Может, и не настолько криво, но суть та же, кто-то смягчил формулировки, кто-то убрал пугающие подробности, чтобы не показаться паникером и не вызвать неприятных вопросов сверху. А дальше король принял решение, и решение по-своему правильное, послать помощь. Он ведь хороший правитель, заботится о подданных, власть его безусловна, и земли свои бросать не намерен. Вот только приказ на отправку, спускаясь обратно по цепочке, тоже претерпел изменения, и каждый следующий командир отдавал что победнее, оставляя лучшее при себе.

Другого объяснения происходящему Кральд попросту не видит. Верить в то, что кругом одни дураки было бы наивно. Скорее всего всё гораздо хуже, вокруг достаточно умные и расчетливые люди, каждый из которых преследует свои интересы и не собирается рисковать карьерой ради каких-то северных деревень.

Кральд обернулся и уже в который раз пересчитал своих. Гвардейцы все на месте, сорок бойцов, никто не пострадал серьезно, но вымотались до предела. Он гонял их без передышки с первого дня, и каждое столкновение ложилось в первую очередь на них, больше не на кого. А вот пехота, которую выделил лорд, понесла потери. Только в этой стычке четверо остались лежать, и еще девять раненых, из которых трое встанут на ноги через неделю в лучшем случае, а шестеро, скорее всего, никогда не вернутся в строй.

Людей жаль, и Кральд это чувствовал каждый раз, когда считал тех, кто не дошел. Будь рядом стрелки, которые могли прикрыть фланг, потерять удалось бы меньше. Будь рядом конница, которая ударила бы в нужный момент, потерь могло не быть вовсе. Но конница пирует, стрелки полируют луки, а его люди в который раз берут на себя всю работу и платят за нее кровью.

Колонна дотянулась до своей части лагеря, и Кральд коротко распорядился. Раненых в лазаретный шатер, бойцам отдыхать, оружие и доспехи чистить на месте, никуда не расходиться. Гвардейцы разошлись без лишних слов, им не нужно объяснять дважды, а пехотинцев увели их десятники, и лагерь проглотил колонну, будто ее и не было.

Кральд постоял с минуту, глядя вслед своим людям, потом развернулся и зашагал к командирскому шатру. У входа стояли двое молодых подтянутых караульных в начищенных кирасах. Один из них покосился на кровь на лице Кральда, но промолчал и откинул полог.

Командующий стоял над столом, склонившись над расстеленной картой местности, и передвигал по ней деревянные фигурки, что-то помечая углем на полях. Жилистый мужчина за сорок, с коротко стриженными волосами, тронутыми сединой на висках. Обветренное лицо в мелких шрамах, а по рукам видно, что меч в свое время держать умел, хотя сейчас чаще держит угольный карандаш. Не придворный щеголь, послужной список у этого командира настоящий, и Кральд это признавал, хотя от признания, опять же, легче не делалось.

Командующий глянул на Кральда коротко, оценил обстановку по его виду и вернулся к карте.

— Долго вы, — проговорил он, не отрываясь от фигурок.

— Встретили стаю, — Кральд развел руками. — Голов двадцать, среди них пара крупных. Справились, но времени ушло больше, чем рассчитывали. И нас могли бы отправить не одних, конница на фланге не помешала бы.