На голову та же схема, тут проще. Каркас из бересты, обшитый кожей, по окружности те же ленты с чешуей, а для глаз оставить вытянутый козырек, перекрытый мелкой сеткой из волосяночных нитей. Нити тонкие, обзор не закроют, а если сплести их достаточно частой паутиной, через такую решетку даже мошка не протиснется. Видеть буду, дышать буду, а кусать меня никто не сможет.

Сидеть и дальше придумывать смысла нет, конструкция понятна, пора браться за дело. Насчет крепления чешуек к коже тоже продумал, буду повторять природный принцип, ведь пластинки на баранах держатся неспроста. В каждой пластинке на основании есть шершавое углубление, за которое цеплялся мышечный сосочек.

Сверлить чешую бесполезно, ковырять ножом тоже, пробовал уже, и результат был нулевой. Значит остается использовать то, что природа уже предусмотрела за меня. Нарежу кожу на тонкие полоски, конец каждой завяжу в тугой узелок и набью его в лунку. Капля пиявочного клея, и крепление сядет намертво. Дальше под каждую такую заготовку проделать отверстие в костюме и продеть через него хвостик, вот и всё. Каждая пластинка с хвостиком получится сменной и подвижной, а покрытие ляжет по-бараньи, плотно и наглухо.

Сбегал к Дагне, объяснил на пальцах, что мне нужно, и через полчаса получил набор шил разной толщины и пару крючков для протяжки. Мелковато, конечно, она их ковала явно без энтузиазма, но для работы с кожей сойдет, тут ювелирная точность не требуется. К Ольду заскочил следом, и столяр без лишних слов выставил обещанный котелок.

Развел небольшой костер, сварил клей по старому рецепту, и пока корни булькали в котелке, успел нарезать первую партию тонких кожаных полосок. Готовый клей перелил в плошку, котелок ополоснул и отнес Ольду обратно, а заодно попросил у него древесной пыли, лиственничной, если есть. Пыль нашлась, пришлось, конечно, поделиться клеем, уговор есть уговор, но клея этого у меня хоть обклейся.

Вернулся, сел за работу и на этом окончательно перестал считать время. Нарезал широкие куски на основу, скроил их по размеру, начал прошивать волосяночной нитью. Первый слой лег нормально, следом принялся за второй на плечи и грудь. Работа монотонная, но терпимая, пальцы привыкли быстро, и шило входило в кожу без особых усилий. Вот честно, никогда бы не подумал, что свиная кожа окажется настолько мягкой и податливой, работать с ней одно удовольствие! В меру прочная, не рвется, но режется при этом вполне сносно. Мягкая, не воняет, и Вельт смог выделать этот материал всего за день!

Как раз пока вспоминал про него добрым словом, откуда-то с краю деревни донеслось оглушительное «хдыщь!», грохот прокатился до самых стен, и я подпрыгнул на месте, выронив шило. Хлесткий резкий удар, и волна от него ушла куда-то за частокол. Невольно усмехнулся, припомнив нечто знакомое из прошлой жизни. Ощущение, будто что-то в этой деревне перешло на гиперзвук, очень похоже, кстати. Так, или не похоже, а оно и есть?

— Ре-е-ей! — раздался вопль откуда-то со стороны тренировочной площадки, и голос, если меня не подводит слух, принадлежит Вельту, который прямо сейчас умирает от счастья. — Рей!

Уже ближе, и спустя пару секунд из-за соседкиного дома выскочил охотник с перекошенным от восторга лицом. Увидел меня, открыл рот, набрал воздуха для очередного вопля и тут же осекся. Взгляд упал на расстеленную шкуру, которую я уже вдоль и поперек исполосовал ножом.

— В смысле?.. — он квадратными глазами глядел на изрезанную кожу, и восторг на его лице сменился совсем другим выражением. Таким, от которого мне резко захотелось куда-нибудь деться. — А почему ты взял и испортил мою шкуру? Это кожа редкого лысого медведя, я над ней уже третью неделю работаю!

— Это не кабан? — я невольно поднял брови.

— Да какой кабан⁈ Кабанью я тебе отдельно сделал, сложил, в сарае валяется! — Вельт схватился за голову и уставился на нарезанные полосы.