Из кузницы звенело так, что слышно от самого тоннеля, и звенело безостановочно. Дагна расковывала пластины под мой будущий котел, и по разложенным заготовкам выходило, что ни о каком котелке на пробу речи пока не идет, тут бы с основным заказом управиться. Очереди у кузницы, кстати, не наблюдалось, вместо нее на бревнышке восседал Больд и рассказывал про медведя. Причем так увлеченно, в лицах, с замахом во всю ширину плеч, и хохотал при этом настолько живо, что я не посмел подойти и отвлечь. Да и незачем, котелок всё равно придется добывать в другом месте.

Место такое имелось, и лежало оно на поверхности, точнее, стояло на стене. Вдоль боевого хода еще с осады сложены печурки для кипячения, простые кирпичные гнезда под котлы, ведь мало какое оборонительное добро сравнится с котлом кипящего жира, опрокинутым на головы незваных гостей.

Сейчас большая часть печурок пустует, хозяева забрали свою утварь обратно по домам, но на нескольких котлы так и остались стоять. Не хочется об этом думать, но скорее всего владельцы этих котлов попросту не пережили штурм, и забирать их теперь некому. Грустно, конечно, только мы сделали всё, что могли, и жертв должно было быть куда больше.

Вздохнул, посмотрел на заляпанный жиром котелок. Небольшой, но литров десять в него влезет смело, а для первой варки больше и не нужно.

Дальше пошла сплошная беготня. На складе, где до сих пор хранится оборонный запас, взял топленого жира, его к осаде натопили с запасом, а гостям в итоге хватило других угощений, так что горшочков осталось довольно много. Притащил несколько штук на стену, натаскал дров и воды, выложил баронскую соль поближе, чтобы под рукой была. Ну и главный ингредиент, зола…

В угольных ямах на участке ее скопилось порядочно, осталась от розжига, там и железное дерево побывало, и береза. Понятно, что основная часть древесины в яме не горит, а пиролизуется, то есть тлеет без воздуха и превращается в уголь, но какая-то доля по краям всё равно сгорает дотла, этого не избежать. Из обжиговых ям тоже набрал, но выборочно, мне нужна зола только лиственных пород, сосна даст слишком много мусора.

Сам процесс по меркам моего мира на самом деле древний до неприличия, да и тут о нем, уверен, многие в курсе. Мыло варили еще шумеры, четыре с лишним тысячи лет назад, и рецепт на их глиняных табличках выглядел ровно так же, зола и жир. У римлян ходила легенда про гору, где жгли жертвенных животных, жир вперемешку с золой стекал после дождей в реку, и прачки внизу заметили, что белье в этой воде отстирывается само.

История наверняка выдуманная, но суть передает верно, вся хитрость в двух ингредиентах, и оба валяются под ногами. Удивительно скорее то, что здесь никто до этого не додумался, ну или додумался, но держит рецепт при себе и дерет за брусок столичные цены.

Собственно, начал со щелока, так как это в нашем деле чуть ли не ключевой ингредиент. Золу просеял от углей и головешек, ссыпал в котелок, залил горячей водой, размешал и оставил на печурке греться. В золе лиственных деревьев полно поташа, и воду он превращает в щелочь, вот только щелочь эта мягкая, белье постирать сгодится, а рвать жир на части ей не по зубам.

К счастью, исправляется такая мягкость добром, которого у меня на участке целая яма, известковым тестом, и за ним я сбегал сразу, заодно прихватив за трактиром пару куриных перьев. Крепость щелока веками проверяли именно так, бросил перо и смотришь, расползлось в слизь — значит раствор набрал силу, плавает целехоньким — значит работать рано.

Дальше сама хитрость, в моем мире ее звали каустификацией, звучит страшно, а по сути простой обмен.