Портила утро разве что баллиста, которая каталась по рельсам за его спиной и держалась вровень с каждым его перемещением по берегу, этакий вежливый прицел. Командующий делал вид, что не замечает, как не замечал и еще три заряженные машины, развернутые в сторону его людей.

Не прошло много времени, как показался староста вместе с Кральдом, ну и еще десятком гвардейцев скорее для красоты. Командующий тронул коня и без спешки двинулся навстречу, писарь пристроился чуть позади с чистым листом наготове. Всё по протоколу, запись пойдет в отчет, если, конечно, при итоговом прочтении не выяснится, что ей туда не надо.

— Именем короны и данными мне полномочиями… — начал он, поравнявшись с делегацией.

— Земля и люди здесь лорда Рагдара, — отрезал староста. — Говорить будем как соседи или никак.

— А вот так даже… тихо отметил командующий, поднял бровь и спорить не стал, право хозяина. — Ваше право, — он повернулся к своим и вскинул руку. — Отойти от воды!

Берег опустел быстро, и со стороны это наверняка выглядело уступкой, но уступкой тут и не пахло. Так расчищают стол перед торгом, жест доброй воли не стоит ничего, а в счет записывается наравне с монетой. Да и в воде мальчишку никто держать не собирался, попугали бы и вытащили, от конных по реке далеко не уплывешь.

— Как видите, я без злого умысла, — командующий приложил ладонь к груди. — Мне надо разобраться в произошедшем, только и всего.

Разобраться и правда не помешает, тяжбы со знатными родами ему ни к чему, на убитого солдата уходит страничка, на поцарапанного рыцаря целый талмуд, а потом еще краснеть в столице перед его родителями.

— Виновных я выдал, — староста произнес это без единой эмоции, хоть прикладывай к отчету как образец. — Так что…

— Нашли! — долетело из-за спины.

Командующий не обернулся, но короткой радости себе не запретил, хотя голова тут же напомнила, что просто в этой деревне не бывает ничего. Подбежали солдаты, развернули перепачканную глиной тряпицу, блеснули кольца и камни, следом показались медальоны с гербами и небольшой кубок. Вещи приметные, чернь такого не носит, и сами по себе они не теряются.

Сзади грянуло ликование, рыцари узнавали свое, тянулись к тряпице через плечи и наперебой обещали наглецу с реки самые страшные кары, он ведь покусился на семейные реликвии, а им и цены нет. Командующий не мешал, только велел писарю сперва внести каждую вещь в опись, чувства чувствами, а учет учетом. Двое склонились над находкой и одновременно опознали кубок как прадедов, каждый как своего, и спор о прадедах затлел фоном, обещая пережить и переговоры, и весь поход.

Сам он смотрел на тряпицу и отмечал главное: ни монеты, ни единого кошеля, только то, что не продать и по чему опознают владельца. Вердикт первый напросился сразу, подлог, и работал умный человек. Вердикт второй пришел следом, для бумаги сойдет как улика.

Тряпицу он принял у солдата и развернул перед старостой, но не ради обвинения, а чтоб посмотреть на реакцию.

— Ты сам-то в это веришь? По-твоему, наш мастер-строитель круглый идиот? — староста скривился и сразу потерял интерес к главной улике, — Краденое хранить под собственным навесом, у всех на виду, как же. Ночью его видели в деревне, участок за частоколом, и стража у ворот подтвердит, что наружу он не выходил. Я выдал вам ровно тех, кто виновен, и больше ничего слышать не хочу.

Про себя командующий согласился с каждым словом, вот только что это меняет?

— Допустим, я ведь и не спорю, просто хочу услышать хоть один трезвый довод. — поднял он руки в примирительном жесте, — А то что у меня по твоим виновным? Ни свидетеля, ни краденого при них. Откуда ты знал, кого брать?

— Просто знал. — И всё, на этом староста сложил руки на груди, разворачивать мысль он не собирался.