Дальше я направился домой, обедать. Рект с Улем на участке, работают и там же едят, у них это дело поставлено, а мне сегодня захотелось покушать по-домашнему, в тишине и без производственных разговоров. По пути завернул в лавку Торба и зацепил хороший кусок мяса, торговец взвесил его, назвал цену и получил чуть больше чем просил.

Крупа в мешочке еще оставалась, соль тоже имеется, так что обед вырисовывался заслуженный и основательный, самое то перед трудовыми подвигами второй половины дня.

До дома оставалось всего ничего, когда что-то впереди показалось мне странным, и я резко замер посреди улицы. Пригляделся, и действительно, на крыше моего домишки сидела здоровенная пчела. Сидела спокойно, чистила усики, хитин поблескивал на солнце, а мощные жвала пощелкивали от нечего делать. Первой мыслью было бежать к баллистам, или, совсем уж жестоко, хвататься за лопату, но порыв я быстро осадил. Метка же есть, кусать не должна.

Да и вопросы имеются поинтереснее, например, почему она села именно на мой дом? И откуда вообще взялась, до улья день пути, не ближний свет… А вот это, кстати, уже понятно, крылышко у гостьи слегка помято, и на этом загадки закончились.

Больд же из нашей экспедиции забрал несколько таких пчеловоинов, укутал в листья и обещал за ними ухаживать, а после и клетку соорудить. Клетку, видимо, соорудил, но она сломалась, причем наверняка сама, в пересказе Больда это прозвучит именно так. Ну а дальше просто, пчела вырвалась, покружила над деревней, нашла по метке ближайшего своего, и вот, сидит теперь на моей крыше и никуда не торопится.

— Ты же не будешь нападать? — подмигнул я пчеле, и она мне, кажется, тоже. Чем именно, уточнять не возьмусь, но выглядело дружелюбно.

Ну и хорошо, пчела попалась вменяемая и даже украшает собой крышу. Оставался вопрос, что с ней теперь делать, только додумать его я не успел, под ногами прокатилась легкая дрожь, причем дрожала земля ритмично, с ровными промежутками, и сейсмика эта мне определенно знакома… Точно! Именно так дрожит земля, когда где-то поблизости крадется Больд.

Оббежал дом, а там с той стороны, прямо через кусты, пригнувшись к самой земле, гусиным шагом ковылял здоровяк. Взгляд нацелен на пчелу, весь Больд превратился в сплошной кусок грации, по крайней мере, судя по серьезной роже, сам он в это свято верил, а каждый его легкий крадущийся шаг отзывался локальным землетрясением. Еще два шага, тут он заметил меня и приложил палец к губам, тихо, мол, не спугни, сейчас я ее поймаю, и в глазах при этом плескался азарт пополам с нежностью.

Не знаю, что в тот же момент плескалось в моих глазах, надеюсь, все-таки не ужас, но траекторию я рассчитал без всякого чертежа и почти мгновенно. Рот открыть успел, на большее времени не хватило, да и что оно даст, летящего Больда не остановит даже вкопанный по пояс каменный голем.

Туша сорвалась с места, двор дрогнул, прыжок получился неожиданно высоким для такой массы, и в полете здоровяк даже успел сложить ладони ковшом. Пчела снялась с конька без малейшей спешки, выдала короткое «бззз» и ушла в ленивый полукруг над двором, а дом принял гостя всем, чем богат.

Хрустнули жерди, крыша сложилась внутрь, стены разъехались веером, к небу поднялось облако трухи и соломенной пыли, шторка спланировала через двор отдельным парусом, а ведерко покатилось к забору и уткнулось в доски с обиженным шелестом. Домик мой, если по-честному, и был собачьей будкой, чиненной и перечиненной без счета, так что удивляться нечему, скорее удивительно, что он достоял до этого дня.

Пчела тем временем завершила круг, примерилась и села мне на плечо. Вес оказался ощутимым, коготки процарапали рубаху и вцепились накрепко, и мы остались стоять вдвоем, наблюдая за оседающей пылью и за тем, что еще недавно считалось моим жильем. Обломки зашевелились, и из самой середины поднялся Больд, целехонький до неприличия. Отряхнул с плеч солому, повертел головой, и первым делом его взволновал вовсе не дом.