Мыловары гремели котлами, воздуходувка ровно гудела у горна, Уль молча командовал натяжкой катушек с волосяночной нитью, а с конька навеса за всем этим приглядывала пчела.

Картина, одним словом, маслом, но до полной ей пока далеко. Второе колесо так и лежит у воды со стопкой лопастей и напоминает о себе всякий раз, когда прохожу мимо, а не хватает в этой картине разве что лесопилки. И мельниц… И еще чего-нибудь требующего непрерывного вращения.

Но как минимум продольная пила на водяном приводе за день выдаст досок больше, чем вся деревня настрогает ручным инструментом за месяц, и стружка с опилками пойдут при ней уже не отходом, а сырьем. Только вот ставить второе колесо рано, мы и первое еще не догрузили как полагается. На валу трудятся воздуходувка да станок, свободные ролики скучают, молот у горна стоит почти собранный и дозревает, да и жернова, если по уму, тоже просятся на вал, нечего людям надрываться там, где справится река.

У кузни, к слову, на тему молота имеется собственное мнение, причем оно регулярно прилетает мне от наковальни. Дагна держала ритм без единого сбоя, но между ударами нет-нет да и поглядывала в мою сторону, и до того неоднозначно, что перевода эти взгляды не требовали.

— Постараюсь сегодня, Дагна! — махнул я ей рукой.

Отвечать она не стала, зато молоток застучал заметно веселее, и тему с молотом можно считать закрытой. Вернее, отложенной до вечера, у Дагны не забалуешь.

А я что? Сижу на скудной горке пожитков и думаю, как дальше жить теперь. Первым в голову пришел простой и по-своему гениальный вариант, пойти спать на горн. Тепло он до утра точно продержит, не замерзну даже под открытым небом, а там еще и навес какой-никакой есть, дождем не подмочит.

Про запас оставим, схема-то вполне рабочая, главное чтоб молот отключался надежно. Шутки шутками, а жилье мне нужно, и все тут, а то сколько можно кочевать по будкам да навесам?

Деньги на строительство при этом имеются, я покосился на мешочек с серебром и медью, прикинул вес, жить можно. Все золото я отнес старосте, у него и сундуки покрепче моих карманов, и торговля через него идет, пусть монета крутится в деле, а не лежит в земле, как у некоторых. Староста, помнится, пересчитал и удивился, откуда, мол, столько. Про мыло он знает и сам, а вот про выручку с медовухи я скромно умолчал.

Проговорись я, и он ведь не деньгами заинтересуется, а самой медовухой, затребует ее под торговлю, и попробуй потом откажи. Мне же она пока нужнее, есть у меня одна мыслишка, куда ее направить, чтобы вышло совсем выгодно…

Из всего этого вырастает забавная арифметика, пожитков у меня одна горка, зато денег скопилось дохрена, и девать их в деревне попросту некуда. Нужны торговцы и постоянный завоз, деньги должны тратиться, а пока выходит наоборот, подними я завтра жалованье и начни платить хоть всей деревне разом, зарабатывать все равно буду быстрее, чем тратить.

Значит, пускать золото надо не в кубышку, а в разгон производства, искать мастеров подороже, такой мастер сам по себе ценность и окупается лучше любого товара. Тот же Ольд, будь таких в деревне штук пять, у нас бы уже двадцать колес крутилось в реке. А набери я Хоргов с Улями штук пятнадцать, какой-нибудь ручей давно поменял бы русло и тек по акведукам прямо над деревней, подавая воду ровно туда, где она нужна. А нужна она будет для помывки и верхнебойных колес, с такого мощи снимается не в пример больше, чем с нашего речного толкача.

Посидел я на кучке вещей еще немного, подумал о судьбах капитала и решил, что мечты мечтами, а работа сама себя не сделает. Достал колышки, воткнул четыре угла… Не, не так. Передвинул два колышка, отошел подальше и заново оценил примерные масштабы.

Домик будет двухэтажный, возможно даже с плоской кровлей, метров сто площади в сумме. Одному мне столько ни к чему, но мало ли, вдруг тут у меня когда-нибудь семья появится? Не придется тогда городить второй дом.