— Ушла?..

Потом его взгляд добрался до моего плеча, и по широкой физиономии разлилась искренняя детская обида.

— Я ее, между прочим, лечил! Листьями пеленал! С руки кормил! А она вон чего… к тебе.

— Может, потому и сбежала? — я осторожно покосился на соседку по плечу, но та невозмутимо чистила усики и в дискуссию не вступала.

Дальше выяснилась вся история целиком, крыло у беглянки зажило раньше, чем у остальных, вредности в ней тоже нашлось больше всех, и клетку она разобрала изнутри, причем не сломала, а именно разобрала, по жердочке, с пониманием дела. Собственно, произошло это утром, и всё это время Больд гоняется за ней по округе, и выходит у него пока не блестяще.

— А дом-то мой тебе чем помешал? — я кивнул на обломки.

— А чего он такой хлипкий-то? — Больд оглядел руины с легким укором. — Я ж аккуратно…

Радует, что хотя бы потери оценивать не пришлось. Солома да жерди, лежанка да пара горшков, всё ценное давно живет на участке и на складе, под охраной. Из невосполнимого пострадала разве что печка, погибла, зато красиво, ведерко найдется у забора, а кусок мяса уцелел у меня в руке, так что обед не отменился, а просто переехал на участок.

Обиднее вышло другое, я ведь с утра мечтал что-нибудь разрушить, и вселенная просьбу услышала, организовала в лучшем виде, прямо по адресу, вот только исполнителя назначила другого, и проценты, само собой, ушли мимо меня. Урок понятен, разрушать надо превентивно.

А если серьезно, намекают мне сейчас толсто, куда уж толще. Мастер ставит лазареты и загоняет колеса в реки, а сам ночует под соломой, которую разбирает один прыжок Больда. Пора строить себе настоящий дом, на участке, с нормальным фундаментом, и там уже разворачиваться без оглядки. Жилищный вопрос, можно считать, решился радикально, зато окончательно.

— Рей, ну это… — Больд виновато потоптался, и земля вздрогнула еще пару раз. — Давай отстрою, а? Я аккуратно.

— Нет! — отшатнулся я так резво, что пчела на плече недовольно завозилась. — Аккуратно ты сегодня уже показывал, второй раз не переживу. Спасибо, дальше я сам.

На том и разошлись, Больд побрел к себе, оглядываясь на мое плечо с плохо скрываемой ревностью, а я подобрал ведерко, выудил из обломков уцелевший мешок со сменной одеждой и прочими пожитками и поковылял в сторону участка.

Ночевать буду под навесом, благо дни стоят теплые, а там сухо, кирпичики лежат, и грех жаловаться, у иных мастеров и такого нет. Пчела с плеча улетать не спешила, покачивалась в такт шагам и негромко жужжала себе о чем-то своем. Ну и пусть едет, вдвоем оно веселее, а жужжит она, если разобраться, поприятнее многих соседей.

Глава 8

С похорон моей конуры минуло всего ничего, а быт уже устаканился, будто ничего и не произошло. Разве что спать теперь не где, но и прежние условия комфортными все равно не назовешь.

Сидел я у себя на участке на узле с уцелевшим добром, грелся на солнышке и оглядывал хозяйство, а оно кипело вокруг без единого моего указания. Колесо в реке неспешно ворочалось и тянуло веревочное кольцо, у вала посвистывал станок, и Рект выгонял деталь за деталью, только успевай подкладывать заготовки. Даже подмастерье себе нашел, чтобы не отвлекаться от станка и постоянно только точить и точить. Что он там хоть за детали клепает? Я вроде бы ничего не заказывал…

Под навесом шлепала глина, формовщики набивали формы и выставляли сырец ровными рядами на просушку, из обжиговых печей тянуло жаром и дымком, а чуть в стороне скрежетали жернова и мололи обожженный бой в кирпичную муку. Пыль, между прочим, чуть ли не ценнее кирпича, без нее ни один наш бетон камнем не встанет, так что мелется там не мусор, а самое настоящее будущее деревни.