Некоторое время мы стояли молча и наблюдали, как один солдат спросонья добрел до столба силы и хотел справить на него нужду, но получил подзатыльник латной перчаткой. Раздался короткий звон, солдат прилег поспать прямо там же, а гвардеец шагнул обратно на свое место и замер, будто и не человек вовсе, а пустой доспех выставили для острастки. Широкая дуга, которой местные обходят столб, заиграла новыми красками.

— А себе-то что хоть заказывать будете? — любопытство вырвалось наружу раньше, чем я успел подумать.

— Себе? — староста повернулся, и одна бровь у него поползла на лоб.

— Ну а что, можете себе позволить. Если у меня больше сорока золотых, то у вас около пяти уже наскреблось, а это сумма серьезная. Могли бы купить себе одежды там, или что еще старост обычно интересует… Книгу какую, не знаю. — нет, ну правда, интересно же.

— Ты, видимо, неправильно понял кое-что, — мотнул головой староста. — Десятая доля, которую тебе приходится отдавать, идет не мне, а деревне. Закуплю, конечно. Крупы, железо, ту же ткань, изделия из кожи, пару телег также запрошу, овощи с фруктами. Но всё это для деревни. А мне лично лорд жалование платит, и на жизнь его предостаточно.

— Во как… — на секунду почудилось, что над головой старосты засветился нимб, я даже глаза протер, нет, показалось.

— В общем, передам, — заключил он. — Но денег уйдет немало, ты должен это понимать.

На этом он посчитал разговор законченным и собрался уходить, а я мысленно пожал плечами. Немало, кто бы спорил, только на что их тогда еще тратить? На работяг хватает, мыло торгуется и дальше, так почему не вложиться в возможность летать без Основы и прочих нечестных примочек?

— А, кстати! — спохватился я, и староста остановился. — А услуги охотников тоже дорого стоят?

— Смотря к чему ты об этом интересуешься, — прищурился он.

— Надо в лес сходить, причем целой толпой. Очень уж много там полезного, и хочется все это в работу пустить. — я даже достал руку и начал загибать пальцы, списочек-то действительно занятный уже набирается, — Рельсы для новых вагонеток сделать, для этого к луковому дереву надо и к плакучей ели. Воск кончился, а кабель протянут еще не везде, значит и к пчелам дорога. Ну и по мелочи, гнилохода хочу изловить и к канализации подключить, грибов собрать, разведение здесь наладить, чтоб еда подешевле стала. В общем, маршрут длинный, чуть ли не на неделю, и людей надо человек тридцать, с тележками, корзинами и прочими емкостями.

— Распоряжусь, сопроводят, — и он двинулся к лестнице.

— Отлично! Завтра Вельта обрадую!

— Нет, Вельт здесь останется, — донеслось уже на ходу. — Кейн сопроводит, и еще пока не знаю кто.

На этом он ушел окончательно, а я остался стоять на перемычке с улыбкой до самых ушей. Ну а как тут не улыбаться? Я нашел, куда тратить деньги! Разве это не праздник?

* * *

Колышки вылезали из земли третью ночь подряд, и Жорт окончательно уверился, что человек, который придумал армейские шатры, сам в них не ночевал ни разу. Сверху грунт твердый, на ладонь вглубь труха, колышек входит легко, а держится до первого ветра, дальше полотнище оседает тебе на голову, и изволь выползать в росу и вбивать все заново. Ближайший сосед по шатру при этом даже не просыпался, храпел так, что подрагивали стенки, и Жорт временами всерьез прикидывал, нельзя ли применить этот храп в военном деле, вместо тарана хотя бы. Да и колышки, вероятно, выпадают как раз от этой вибрации…

Служба вообще оказалась не такой, какой ее расписывал вербовщик. Днем пыль, утром роса, а кормят кашей в обе смены, и торчала рота в этой сраной дыре уже столько, что Жорт начал забывать, как выглядят нормальные городские улицы.