А потом мы вышли к полянке, и разговоры у меня кончились сами собой. Полянкой это место можно называть с большой натяжкой, целое поле, и куда ни кинь взгляд — везде камыш. Снопы стояли шалашиками и лежали рядами на жердях, и большая часть уже успела подсохнуть, стебли на пробу шуршали и ломались с правильным хрустом. Двое мужиков на дальнем краю неторопливо переворачивали ряды, и стало понятно, чем тут ломают вилы, работы на этом поле хватит и на шесть рук, и на дюжину.

— Вот, полюбуйся, — проводник повел рукой с гордостью, будто лично вырастил каждый стебель. — Козы повадились было, так мы плетень поставили. Теперь только птицы шуршат, ну и мыши, куда без них.

— Молодцы, — искренне похвалил я. — Ты даже не представляешь, насколько молодцы.

Мужик приосанился, но уточнять, за что именно, благоразумно не стал.

Резали, судя по всему, везде, где камыш вообще рос, река избавилась от зарослей чуть ли не на километр, а я, гуляя вдоль берега, даже не придавал этому значения. Теперь вот придал.

Зачем мне камыш? Как минимум для собственного дома, а как максимум для многоквартирного. Стебель полый, воздух внутри держит тепло лучше любого утеплителя, а дальше дело нехитрое, сечка мешается с раствором и формуется в блоки. Стена из таких выходит теплой, а обходится почти даром, только облицуй от влаги, и живи хоть сто лет. На своем доме обкатаю технологию, вылезут детские болячки, подлечу, а потом пустим блоки в массовое производство, на дом над складом их понадобятся горы.

Думал я об этом еще неделю или две назад, точно уже и не вспомню, а деревня тем временем взяла и сделала все за меня, староста распорядился, а мужики с солнцем довели дело до ума. В голове уже собиралась картинка, сечку рубить можно прямо здесь, на месте, нечего таскать стебли туда-сюда. Формы Ольд настрогает за день, а замес потянут те же мужики, что месят бетон на фундаменте, им такое не впервой. Осталось самое приятное, и вот теперь можно заняться организацией нового производства!

— Теперь ведь еще больше резать заставишь? — тоскливо протянул проводник, глядя, как я потираю ладони.

— Не заставлю, а вежливо попрошу, — обнадежил я его. — И покажу потом, ради чего вы горбатились. Тебе понравится, обещаю.

Мужик вздохнул без особой веры, а я еще раз окинул взглядом камышовое богатство и мысленно вписал в список дел новую жирную строчку.

К участку я возвращался неспешно, обкатывая на ходу свежую строчку из списка, и по дороге она обрастала подробностями одна другой заманчивее. Производство я продумал давно, еще на стадии планирования стройки многоквартирного дома, вот только одно дело чертить схему в голове, а совсем другое возиться с ней вживую. Время здесь бежит так, что не угнаться, и половина нужных мелочей всплывает не за чертежом, а прямо в работе, когда руки уже по локоть в деле и переигрывать поздно.

Что нужно для камышобетонного блока, я перебрал по пальцам, благо считать недолго. Камыш есть, целое поле, и хотя бы половина уже подсохла как надо. Вот только к делу он пока не готов, его еще резать и резать, а рубленую сечку потом проварить в известковом молоке, иначе никакого толку.

Проварка эта не блажь, она минерализует стебель и напрочь отбивает у него охоту гнить. Такой камыш, то есть высушенный и вымоченный, ложится в раствор совсем иначе, цепляется с бетоном намертво, влагу из замеса не тянет и не преет внутри стены годами. Сунь в замес сырой камыш — и через месяц-другой жилье запахнет болотом, а там и стена поплывет.

Дальше по списку форма, и мороки с ней чуть побольше. Нужны строганые доски, а по уму еще и крытые лаком, чтобы раствор к стенкам не лип и короб снимался начисто.