Нашла нужный дом быстро, по шуму. Детский гвалт слышно было за два переулка, а на подходе к двери ещё и запахло кашей, молоком и чем-то кислым, что обычно сопровождает скопление малышей в закрытом помещении.

— О, Дагна! Заходи! — окликнула её с порога круглолицая женщина, одна из беженок, с которой они шли в одной колонне.

Изба просторная, но всё равно набитая людьми под завязку. Три десятка детей самых разных возрастов, от грудничков до подростков. Женщины суетились, кормили, мыли, утирали сопли, а один мальчишка лет семи стоял в углу, упёршись лбом в стену, и старательно делал злое лицо, наказанный за какую-то провинность. Получалось у него не очень убедительно, потому что нижняя губа предательски дрожала, выдавая обиду.

— Да я просто детей забрать, — кивнула Дагна. — Благодарю за всё, но мне вроде подыскали жильё.

— И кто приютил? — женщины тут же собрались вокруг, и в глазах у каждой загорелось жадное любопытство, неизменный спутник чужих новостей.

— Больд, — пожала плечами Дагна.

Огонёк в глазах погас мгновенно, а лица побледнели так дружно, будто по команде.

— И ты к нему? Да ещё и с детьми? — заголосила круглолицая.

— Он же тебя раздавит! — подхватила вторая, худая и длинная, прижав ладони к щекам.

— И детей покалечит! — добавила третья, покачав головой.

— Он же монстр! — заключили хором, и Дагна на секунду почувствовала себя так, будто объявила о переезде в медвежью берлогу.

— Да вроде нормальный мужик, добрый, — протянула она, озадаченная подобной реакцией. — И вообще, с чего ему меня давить? Я на полу валяться не собираюсь, не наступит впотьмах. Тем более он мне свою кровать выделил.

— Точно раздавит, — схватились за головы женщины, и в их глазах читалось такое искреннее сочувствие, что Дагна окончательно решила не продолжать этот разговор.

Забрала мальчишек и вышла из избы под панические возгласы, охи и причитания. Вот потому она и не захотела делить жильё с бабами, несут какую-то чушь, а потом ещё неделю обсуждают.

На улице Дагна перехватила младшего поудобнее, взяла старшего за руку и зашагала обратно к дому Больда. Шла молча, прокручивая в голове сказанное, и вдруг остановилась как вкопанная.

Они же про кровать говорили. Больд отдал ей кровать, а сам где будет спать? Женщины решили, что вместе с ней, и отсюда все эти вопли про «раздавит», и речь шла вовсе не о том, что наступит на ногу в темноте.

Дагна хлопнула себя по лбу свободной рукой. Наконец дошло, на что ей намекали, а точнее даже говорили прямым текстом, а она стояла и хлопала глазами, как корова перед новыми воротами.

— Вот же дуры, — обречённо вздохнула она и пошла дальше. Пусть обсуждают что хотят и пускают любые слухи, Дагна давно перестала обращать на это внимание, чтобы начинать сейчас.

Вернулась в дом, усадила старшего с младшим на шкуры, отыскала в куче обломков подходящее полено, обстругала ножом щепки и отдала мальчишкам. Занозу, конечно, могут посадить, но мир жесток, и привыкать к трудностям лучше с юных лет, чем позже и больнее. Старший сразу понял задачу и принялся возить полено по полу, изображая лошадь, а младший увлечённо пытался засунуть щепку в рот, из которого её регулярно извлекал брат.

Пока дети были заняты, Дагна взяла ведро, спустилась в погреб и решила хотя бы начать готовку. Помыть и почистить овощи, просто чтобы занять руки и как-то помочь доброму здоровяку. Да, она больше любит ковать, конечно, молот в руке привычнее, чем тряпка, но от быта никуда не деться, тем более когда этот быт в таком состоянии.

Разожгла огонь по новой, и на этот раз дым пошел куда надо, у разогретого очага тяга куда лучше, хотя Дагна все равно помотала головой.