В этот раз ручки для вращения закрепил не просто прибив в углубления, а посадил на клей из волосянки. Теперь не вывалятся и не сломаются при нагрузке, прошлый раз чуть без ручки не остались, а в разгар намотки это равносильно потере всего улова. Ну и сам хомут привязал веревкой из волосянки, потому что обычная на предыдущей рыбалке подозрительно трещала, а эта выдержит и не такое.

Подождали минут пятнадцать, и первые волоски подползли к бревну. Подсекли без проблем, крутанули, зацепилось, и намотка пошла ровно. Механика уже знакомая, ничего нового, просто крути и перехватывайся, крути и перехватывайся, способ-то проверенный, а значит ничего нового изобретать не надо.

Волосков прибывало, и работа кипела. Вельт крутил жердь, орал что-то бодрое, перехватывался, снова крутил и снова орал, и по нему было видно, что он получает от процесса удовольствие, сравнимое разве что с удачной охотой на кабана. Кейн стоял в стороне со скрещенными руками и выражением лица, которое ясно говорило, что он предпочел бы оказаться где угодно, лишь бы не здесь. Впрочем, хотя бы молчал и не мешал.

Моток на бревне рос, появлялись все новые волоски, цеплялись за рыбу и за уже намотанные нити, и по натяжению чувствовалось, что тварь под болотом недовольна, но пока сопротивляется вяло.

— Кейн! Не стой столбом, помогай! — рявкнул Вельт, налегая на жердь. — Самое веселье сейчас будет, уже почти вытащили!

В этот момент натяжение на жерди вдруг ослабло, волоски расслабились, и мы с Вельтом одновременно провернули бревно, успев намотать еще пару витков. Но не успели толком перехватиться, как тварь тут же рванула на себя…

Причем так, что грунт под основанием бревна поплыл, превращаясь в жидкую кашу. Бревно со стуком уперлось в хомут, нижние волоски натянулись еще сильнее и потянули вниз, отчего катушка накренилась. Нижнюю часть вместе с пластом земли утащило дальше в болото, а верхняя подалась на нас, и мы оба вцепились в жерди и потянули обратно.

Куда там, еще один рывок, бревно дернулось, хомут скрипнул, и в следующую секунду катушку протащило через упор вместе с остатками грунта и намотанными волосками. Веревки, державшие хомут, выдержали, а вот земля нет, и бревно вырвалось, оставив нас стоять над ямой и с пустым хомутом и оторванными жердями в руках.

Волоски утянулись обратно в болото, забрав с собой бревно, вода побулькала, успокоилась, и через минуту на поверхности уже ничего не напоминало о том, что здесь только что кипела работа.

— М-да, — произнес Кейн после продолжительной паузы, в течение которой мы с Вельтом молча смотрели на пустой хомут. — Действительно, весело. Пойду, пожалуй, вино допью. А то перевеселился как-то на этой вашей рыбалке.

Развернулся и пошел обратно, не дожидаясь ответа. Спина его выражала такое глубокое удовлетворение от подтвердившихся ожиданий, что комментировать тут нечего.

Вельт проводил его взглядом, повернулся ко мне и ухмыльнулся, и судя по всему, настроение у него не испортилось ни на каплю.

— Ну что, в следующий раз бревно потолще возьмем? Я теперь точно не успокоюсь, пока эту сволочь не выдерну!

Глава 9

— Да… Нет, неудобно, она же уйдет глубже и все… — я стоял и как регулярный посетитель психлечебницы бубнил себе под нос, перебирая в голове самые разные варианты решения проблемы с волосянкой, — Эх, излишне, прокопаемся полдня, а толку ноль… Или…

Вельт косился на меня, но молчал, ждал, видимо привык, что мои разговоры с самим собой иногда заканчиваются чем-то путным. А я перебирал и отбрасывал, перебирал и отбрасывал, потому что проблема-то обычно лежит и ждет на поверхности, никуда не прячется, только руку протяни.

Тварь сидит в грунте, грунт ее держит, мы тянем, грунт не отпускает, и кто кого перетянет — мы уже выяснили на практике.