С этими весьма обнадёживающими словами я положил пальцы на струны.

Ветер улёгся. Земля стала железной — грязь схватило моментально, того и гляди — ноги поломаешь. Мороз ахнул моментально — и немаленький.

Я сидел над пещерой и дышал, откусывая зубами ледяной воздух. Мне было холодно, но я упрямо дышал и не двигался.

Больше всего хотелось плакать. Но это у меня давно не получалось. То ли я себя приучил, то ли мир вокруг приучил меня. А вот сейчас и надо бы, и хочется, а не выходит…

Я достал наган, очищенный за вечер от сала. С журчанием покрутил барабан и начал снаряжать его патронами. Над горами страшно, немигающее горел глаз Венеры.

Хаахти подошёл неслышно. Набросил мне на плечи пушистый меховой плащ и сел рядом.

— Я догадался — песня о тебе, — сказал финн. Я убрал револьвер, застегнул тёплую и упругую от новой смазки застёжку:

— Обо мне. О нас. Только она неточная. Негров было не сто, а всего четырнадцать. И я не погиб. Те, которые пришли потом, взяли меня в плен и отдали в рабство… А я, кажется, знаю тебя. Ты — тот самый финн, который попал сюда в начале века?

— Да, — Хаахти кивнул. — Кто тебе рассказал обо мне?

— Йенс Круммер, — ответил я. — Помнишь такого?

— А, немец… Встречались. Он ещё жив?

— В августе был жив, сейчас — не знаю… Послушай, ты прожил тут почти век. Скорей всего — не прятался по болотам и лесам. Так, может быть, ты мне скажешь наконец, какой во всём этом смысл?!

Очевидно, эти слова у меня вырвались со злостью. Хаахти хмыкнули, достав финку из-за сапога, начал подбрасывать её на ладони.

— Ты знаешь о Городе Света?! — так же зло задал я ещё один вопрос. Финн нехотя кивнул:

— Да знаю я… Был там и бежал… А ты думал, тебе одному повезло?.. Ну — Город Света, ну и что? думаешь, арабы всем заправляют? По-моему, они как крысы, которые живут в брошенном людьми доме…

— А ты знаешь, что отсюда можно вернуться домой? — задал я новый вопрос. Хаахти кивнул. — А знаешь — как? — спросил я ещё. Хаахти вновь наклонил голову; его молчаливость стала меня бесить. — А знаешь, что твоя Финляндия давным-давно не отсталая губерния России, а очень даже высокоразвитая страна? — финн кивнул опять. — И считаешь, что за сто лет не заслужил права вернуться?

— О чём ты говоришь? — Хаахти погладил ладонью рукоять своего палаша, сделанную (я только теперь заметил) в виде двуглавого орла. — Разве такое возвращение — заслуга? Это смертная казнь длиною в жизнь. Если, конечно, у тебя есть совесть… У тебя она, кажется, есть. Только не уходи сейчас. В горах везде лёд, это опасно. Утром девчонки тебя соберут в дорогу.

Я не удивился этим словам. Странно — ещё секунду назад я не собирался никуда уходить. На самом деле не собирался. И вдруг это стало само собой разумеющимся. Похоже, Хаахти просто высказал то, на что я уже давно решился подсознательно.

— Я оставлю Кристо, — ответил я. — Похоже, ему понравилась одна из ваших девчонок.

— Пусть остаётся, — кивнул Хаахти, — конечно. А теперь вставай.