|
В племени вроде нашего или любого другого… Но получилось так, что их парни не вернулись из похода. Не погибли, а просто пропали. И девчонки стали ждать. Они были верные и преданные. Ждали долго и постепенно… изменились, что ли. Стали вот такими. Не знаю, правда ли это, но мальчишкам в руки им лучше не попадать. Хотя, если верить рассказам, смерть в их руках не назовёшь неприятной. Я как-то раз всерьёз подумывал прыгнуть к одной — и кранты.
— Джек, а как ты вообще… без девчонки? — было темно, и я спросил это довольно легко. Джеку, наверное, темнота тоже помогала, потому что он ответил: — Руки-то у меня целы… Ты, кстати, на брудершафт никогда не пробовал. — Чего? — не понял я. — Ну, это когда парни друг другу… — Так бы и говорил, — буркнул я и признался. — Так у меня с этого и началось. Мне двенадцать лет было, когда я того… созрел. Сперва по ночам — там сны всякие, прочее, ну ты знаешь. Я и знать ничего про это не знал. А потом, весной как-то, один девятиклассник меня за хоккейной коробкой просветил. Как рак как ты сказал, только у нас про это говорили просто «накрест»… Эй, — я с подозрением посмотрел на него, — а ты на что это вообще намекаешь?.. Если… эй, Путешественник, я не буду! Ты меня не возбуждаешь, и вообще не хочу! — И не собирался, — хмыкнул Джек. — Хотя, если не знаешь, этим… — …многие занимаются, — равнодушно подтвердил я. — Странно было бы, если у парня нет девчонки, и он не дрочит. А там хоть пусть по кругу этим занимаются, мне важно, чтобы извращенцы не заводились… — я вышел в упор на руках и встал. — А вот теперь, Джек, мне предстоит весьма интересное и значимое во всех отношениях мероприятие. Джек тем же движением встал напротив меня: — Ты решил говорить о начале путешествия? — напрямую спросил он. Я наклонил голову. — Ладно. Тогда пошли. И… не удивляйся последствиям своего выбора.
Если честно, у меня не хватило духу начать разговор сразу, хотя это было бы правильней. Я копчиком чувствовал, что «просто так» этот вечер мне не обойдётся — и смалодушничал. Просто сел у костра и, набираясь мужества, слушал, как Басс поёт какую-то незнакомую, очень красивую и грустную песню — про коня… — Красиво… — вздохнула где-то рядом Клео. Ясо приобнял её, притиснул к себе. Я заметил, что Колька сидит рядом с Лидкой, и она не против, хотя и жмётся к брату. А потом — поймал взгляд Вадима. Он не слушал песню. Он смотрел на меня. — А правда — где рождается заря? — спросила Танюшка, дыша мне в затылок. — Рядом с радугой, — ответил я, не поворачиваясь. И встал.
— Моё решение обжалованию не подлежит… — я помолчал, оглядывая такой же молчаливый круг возле костра. — Но только для меня самого. Я имею в виду, что в любом случае буду делать то, о чём рассказал. Но любой может отказаться идти со мной. Повторяю: мы уходим на несколько лет. Мы можем вообще не вернуться. И когда мы вернёмся, я начну готовить поход на Город Света. Вот и всё. А теперь я ставлю вопрос на общее голосование. И пусть каждый скажет не просто «да» или «нет», но объяснит хотя бы в двух словах — почему он это говорит. Я сел и, достав один из метательных ножей, начал строгать деревяшку. Я не глядел на ребят и девчонок, а они молчали. Обдумывали сказанное? Или уже всё обдумали, но не решались сказать? Тогда результат неутешителен… Но почему молчит Танюшка?!. |
