После полудня в тучах, в которые превратились идущие с запада лёгкие красивые облака, не осталось ни одного просвета. Ветер усиливался — и тут, внизу, он дул пока в нужном нам направлении. Паруса убрали уже два часа как, но нас всё равно несло с приличной скоростью. Я приказал всем уйти в трюм и кормовую надстройку, убрал дежурного из «вороньего гнезда». На кормовом весле, заранее привязавшись верёвками, стояли Раде и Вадим (Вадим вызвался сам, сказав, что в закрытом помещении его мутит совсем уж беспредельно). На носу устроился, тоже привязавшись, Басс — вперёдсмотрящий. Джек, впрочем, тоже никуда не ушёл. Когда я в последний раз тщательно осмотрел весь груз и поднялся наверх, он торчал около мачты.

— Кажется, всё, — сказал я, становясь рядом.

— Иди внутрь, наверное, — предложил он. Я хмыкнул:

— Я всё-таки капитан, хоть и фуфловый. Лучше ты иди…

— А я штурман, причём настоящий, — усмехнулся он и пропел:

— Наш клипер взлетал на крутую волну,

А мачты его задевали луну —

Хэй блоу бойз блоу бойз блоу!.. Не трусь, Олег, всё наше с нами и горизонт впереди!.. Всё-таки вы, русские, сухопутный народ! Смотри, красиво же, чёрт побери! — он выкинул руку.

Впереди облака были уже не серыми, а чёрными и образовывали на небесах подобие клубящегося входа, какой-то бездонной двери. Бесшумным промельком пересекла этот вход на тот свет белёсая широкая молния, у самой воды разветвившаяся на десяток отростков-игл.

— А что, если это и есть вход на Бесконечную Дорогу?! — смеялся Джек. — Сейчас доплывём, ухнем — и дело с концом! Или с началом!

— Давай привязываться, — нервно сказал я, — если уж уходить не хочешь… Я пойду на нос, а ты к рулю.

Мы разошлись. Я ещё не успел добраться до Баса, когда по моему лицу хлестнул тёплый упругий дождь.

«Шторм шестой день. Нас несёт приблизительно на северо-восток со скоростью не менее пятнадцати узлов, точнее ничего определить нельзя. Все живы. У Яна сломана левая ключица. Олег вывихнул левую щиколотку, у Ирки лёгкое сотрясение мозга. У всех ушибы. Течей нет, но быстро плесневеют многие продукты.»

— я опустил карандаш и уставился в мечущийся свет масляной лампы. Поющую на разные голоса каюту качало из стороны в сторону, но скрипы и шорохи не могли заглушить стонов по углам. Морская болезнь одолела многих. У меня была другая проблема — я не высыпался. Вздохнув, я вновь склонился над бортжурналом.

" — Джек опасается, что мы можем оказаться далеко на севере.»

Заложив журнал карандашным огрызком, я закрыл его и встал, удерживая равновесие широко расставленными ногами…

…Снаружи свистело и выло. На нос снова и снова наваливались увенчанные белыми султанами пены волны, появлявшиеся из ревущей тьмы, как странные чудовищные существа. Мне даже глядеть в ту сторону было жутковато. Я нашарил мотающийся конец, закрепился. Позавчера меня почти вышвырнуло за борт — аж рёбра хрустнули, а синяя полоса на них останется ещё долго.

— На ру-ле-е!!! — заорал я.

— …и-и-им!!! — донеслось с кормы. «Стоим», кажется. Там сейчас Серёжки — оба сразу. Хватаясь руками за борт, я полез на нос, вопя: «На но-су-у!!!»

— Здесь я, — отозвался Андрей, когда я подошёл уже вплотную и повис рядом с ним на ограждении.

— Чего молчишь? — поинтересовался я.