— Не понял, — насторожился я. — Это что, они нас той самой дорогой, которая та партия ходила…

— Нет-нет, — Йенс покачал головой. — Как раз всё наоборот — другим перевалом. У меня такое ощущение, что этот самый Колин в Вендихо как раз верит, но делает вид, что ничего такого и не происходило. Людей и нервы бережёт. Не из романтиков он.

— Йенс, — вдруг сказал я, — а ты замечаешь, что тут почти нет тех, кто, став взрослыми, правит там?

— Я думал об этом, — уклончиво ответил немец.

— Не значит ли это, что нами там правят не те, кто нужно?

— А может быть, наоборот, — немец усмехнулся, — сюда попадают только неудачники? Или вообще нет никакой закономерности?.. Так как с Вендихо?

— Да как-как, — я плеснул ногой по воде, — пойдём и посмотрим. Мы-то как раз эти. Романтики.

— бухтел Сергей. И снова, снова, снова. Я наконец не выдержал:

— Что за ерунду ты поёшь?!

— От Кольки слышал, — не смутился Сергей. — Интересно, как они там?

— Хорошо, — слегка раздражённо ответил я, останавливаясь и переводя дух. Мы карабкались в горы по тропинкам уже три часа.

Американцы нас проводили, находясь в слегка пришибленном состоянии. Они не отговаривали, но явно считали, что нам хана, и я мысленно согласился с Йенсом: в неведомого Вакатанку-Вендихо американцы все верили. Только делали вид, что не верят, потому что так спокойнее. А это наводило на грустные мысли. Трусами американцы, конечно, не были. Так что же такое страшное таилось за перевалом, которому мы сейчас шли, отчего они об этом предпочитали просто не говорить?

Впрочем, никто из наших даже не подумал внести предложение идти тем же путём, который сначала нам предложили хозяева…

…А с этим Бертом я всё-таки поговорил по душам, нас Йенс свёл. Тем же вечером. Американец пришёл неохотно… и охотно. Я не оговорился, именно как-то неохотно-охотно, иначе не скажешь.

— Рассказывай, — предложил я без предисловий. Йенс отступил куда-то в сторону и слился с вечерней тенью.

Американец подошёл ближе и прислонился к дубу лопатками. Покусал губы…

…Их было четверо. Он, Берт — старший. Джесс и Макс тоже были американцами, Джанни — итальянец (я не очень понял, зачем они попёрлись на охоту за Аппалачи — что там, олени не такие, как на побережье? И у меня создалось впечатление, что это была просто разведка с некими непонятные мне целями, но это ничего не меняло — в конце концов, я сам десятки раз посылал подобным образом своих…) Раньше в тех местах они не бывали, но не особо волновались — таких мест на свете, в конце концов, немало. Джанни, натура впечатлительная. Впрочем в первый же день начал утверждать, что ему не по себе. Но первые несколько дней прошли абсолютно спокойно — если не считать того, что в окрестностях (а они были богатыми и красивыми) в разгар лета не было ни единого отряда. И не было негров (я отметил, что Берт упирает на последний факт, и отметил ещё, что, пожалуй, искали они именно негров). А на пятые сутки пропал Макс, и в этом было несколько странностей. Во-первых, Макс был не из тех, кого можно украсть или даже убить без шума — совершенно бесстрашный, умелый и сильный боец. Во-вторых, Макс пропал именно странно — под утро вышел «по делам» из-под навеса и не вернулся. В третьих, когда товарищи начали обшаривать окрестности, то не смогли установить даже просто где пропал Макс.