Я вытянул руку и пропустил между пальцев её прядь — русую, густую и мягкую.

— Значит, я злой? — хмыкнул я, снова потягиваясь (боли почти не было). — Вот спасибо…

— Ты мне и злой нравишься, — успокоила меня Татьяна. Я прикрыл глаза (в наступившей темноте плавал яркий диск весеннего солнца) и заговорил:

Мы скоро выйдем, Тань. Нам пора.

Топоры дробно и весело стучали в плавнях. На берегу перекликались голоса, вкусно пахло похлёбкой с копчёным мясом и — наконец-то! — картошкой, найденной в больших количествах. Кто-то смеялся. Девчонки на три голоса исполняли:

Мы добрались до берегов Миссисипи — великой американской реки, на которой разворачивалось действие любимых мной твеновских «Приключений…» Дальше, на том берегу, за узкой полоской лесов, начинались степи — Великие Равнины, как в кино или в книжке.

— Треть пути пройдена, — сказал Сергей, подходя ко мне. Он широко улыбался, отряхивая руки, плечи блестели от пота. — Если всё будет хорошо, — он треснул меня по спине, — то, может, нам больше и не придётся тут зимовать!

— Хлопай осторожней, — проворчал я, передёргивая плечами. — Я тебе не тот несчастный ребёнок, которому ты когда-то сломал нос.

— Заканчивай работу! О-бед, о-бед, о-бе-ед! — заорала со стороны костров Ленка, для вящей убедительности колотя ложкой в котелок.

— Пойду помоюсь, — сообщил Сергей.

— Погоди, я с тобой, — задержал его я, расшнуровывая куртку и бросая её на молодую траву.

Мы спустились к самому берегу, откуда Миссисипи казалась ещё шире, другой берег практически не был виден. Сергей присел на корточки, зачерпнул воды… и кувырком полетел в реку, получив от меня полновесный пинок!

— История повторяется, — невозмутимо сказал я, подавая смеющемуся Сергею руку. Он дёрнул на себя, но стащить меня в воду не смог и, всё ещё смеясь, выбрался на берег. Его волосы, светлые от природы и выгоревшие до белизны, потемнели от воды.

— Ладно, я тебе это припомню, — добродушно пообещал он. — Пошли есть, это самое разумное…

…Девчонки и правда расстарались — приготовили кучу всего. Доскребая ложкой остатки картошки, тушёной с мясом и кореньями, я задумчиво сказал:

— И всё-таки — где же наши любимые негры?

На несколько секунд воцарилось недоумённое молчание. Потом Ян поинтересовался осторожно:

— Ну негры-то тебе на кой чёрт?

— Да они мне, собственно, и не нужны, — я пожал плечами. — Просто странно.

— Нет, ну и ладно, — Видов перекрестился, и этим тема негров была исчерпана… по крайней мере — вслух. Да и мысли мне перебили, потому что Игорь, сидевший рядом со мной, вдруг замурлыкал, отрешённо глядя в горячий настой:

— и снова мурлыканье без слов.

— Игорь, а что это будет? — осмелилась спросить Ингрид. — Красиво…

Игорь посмотрел на неё затуманенными глазами, встряхнулся и ответил:

— А, не знаю пока… Это когда Эва про себя и про брата рассказывала, у меня что-то такое зашевелилось, а сейчас вдруг… выскочило. Если досочиняю — спою.

— Часа через три плот будет готов, — внёс во всё это прозаическую нотку Димка, подбрасывая на ладони финку. — Будем переправляться на ночь глядя?

— А сколько на переправу? — уточнил я.