…Девчонка лежала ничком, вцепившись широко раскинутыми руками с посиневшими ногтями в землю. На ней оставались трусики и — идиотизм! — клёпаная перевязь с кордой. Большие бледно-серые глаза застыли, сохранив выражение непередаваемого ужаса, а светлые волосы были склеены кровью. Чьей — непонятно, на самой девчонке ран не было.

— Красивая, — сожалеюще сказала Линде и вдруг хлюпнула носом.

— Её надо похоронить, — угрюмо добавил Фергюс. — Интересно, откуда она?

— Её могло нести сотни километров, — сказал Андрей.

Мы похоронили девчонку на том самом холме, где стояли и водрузили на могилу подходящую плиту местного известняка, на которой выбили сакраментальное: «Неизвестная. Приблизительно 14 лет,» — и такую же приблизительную дату.

И пошли дальше мимо туш животных, рассеянных в измятой, забрызганной кровью траве.

Мы успели отойти километра на полтора, а дозор — и того больше. И я немного удивился, увидев, что ребята остановились, а Раде бегом несётся ко мне.

— Что случилось?! — крикнул я. Раде, ещё не добежав, замахал рукой:

— Страусы!

— Чего?! — изумился я.

— Страусы! — Раде подбежал вплотную. — Честное слово, настоящие страусы! Вот такие! — он махнул рукой, подпрыгнув на месте, выше головы. — Штук пять, чешут нам навстречу! — македонец откинул со лба волосы, выбившиеся из-под повязки. — Вон, смотри!

Я посмотрел. Оставшиеся трое дозорных спинами вперёд отступали в нашу сторону. А на них, ритмично покачиваясь и выкидывая голенастые ноги, надвигались, расставив для устойчивости обрубочки крыльев, пять… страусов? Да, похожи… только у страусов не бывает таких мощных, тяжёлых клювов… Где-то я видел таких птиц. Где-то видел…

— Диатримы, чёрт побери! — закричал Андорей. — Это же диатримы!

Конечно! Я похолодел. Птицы-хищники, нелетающие, но невероятно быстрые… Мы же все про них читали в «Палеонтологии в картинках!» …

— Сюда! Все сюда, скорей, бегом, в круг! — крикнул я и, на бегу выхватывая наган, бросился навстречу наконец-то догадавшимся побежать ребятам.

— Оле-е-ег!!! — истошно закричала Танюшка.

— Держите её! — бросил я через плечо. Пробежав полпути, обнаружил, что рядом со мной несётся Фергюс, заряжавший на бегу аркебузу.

— Назад… — прохрипел я. Ирландец сплюнул, коротко усмехнулся, а я отметил, что нас догоняет ещё и Димка, не нашедший в себе сил бросить товарища. Остальные, слава богу, образовали плотный круг с девчонками внутри.

Мимо нас проскочил Анри, крутнулся на пятках, встал рядом, побежал с нами. Ян помогал Видову, который, кажется, подвернул ногу. Мы прикрыли их, я скомандовал:

— Бегите к нашим, дальше!

Аркебуза Фергюса коротко щёлкнула. Бежавшая передней огромная птица остановилась и с гневным клекотанием затанцевала на месте. Фергюс ошалело выругался по-ирландски — его пуля отскочила от перьев!

Я мгновенно оценил обстановку.

— Назад, к нашим! — приказал я.

— А ты?! — Анри сжимал в руке палаш. — Ты как же?!

— У меня револьвер…

— Да от них пули… — начал Фергюс, но я зарычал:

— Убирайтесь! — и, встав на колено, принял изготовку для стрельбы.

Передняя птица неслась, откидывая голову назад для удара. Полсотни метров… сорок… тридцать… Тах! Тах! Тах, тах, тах!

Всё-таки револьверные пули — не аркебузные, да и целил я в голову — диатрима рухнула, её клёкот захлебнулся, огромные оранжевые лапы вырывали клочья травы с дёрном.