— Её возьмут на борт для того, чтобы изнасиловать и едва ли позволят пронести хоть какое-то оружие… Олег, что ты придумал?! — Йенс тряхнул меня за плечо. — Ты хочешь послать туда кого-то из наших девчонок?! Ну так оставь эту мысль!!!

— Не, не угадал, — я усмехнулся. — Я хочу послать… себя.

Грешен — мне всегда нравилось удивлять тех, кто редко удивляется. Йенса шарахнуло крепко — он выкатил широко открывшиеся глаза и низко отвесил отпавшую челюсть. Кажется, он вообще на какое-то время выпал из нашей системы координат и пытался просто сообразить, кто кем и чем кого. Я ждал. Наконец Йенс родил оригинальное:

— Я не понял.

— Охотно верю, — согласился я. — Представь себе: появляется сильно неординарная, напористая и энергичная девчонка. Не думаю, что её так уж сразу бросятся насиловать. По крайней мере — выслушают. А там…

— Я по-прежнему не понял, — Йенс убрал глаза на место. Я вздохнул:

— Объясняю популярно. Я переоденусь девчонкой и отправлюсь на диверсию. Продырявлю баллонет, а там и вы все подоспеете. Ну, детали обговорим.

— Да не желаю я с тобой ничего обговаривать! — вдруг заорал Йенс и, шарахнувшись от меня, добавил ещё более громким голосом: — Танька! Иди сюда! Уйми своего парня, он окончательно рехнулся, его связывать пора!!!

Я со смехом поглядел ему вслед. И, всё ещё улыбаясь, отправился в самом деле искать Танюшку…

… — Вообще-то ничего невозможного, — сказала Ленка, и остальные девчонки закивали. Я сидел на пне неподвижно, чувствуя себя на редкость неловко, хотя сам это и предложил. Теперь меня разбирали буквально по косточкам. Что самое потрясающее — Танюшка принимала в этом самое живое участие. — Волосы длинные… Неухоженные, правда, но можно в косу заплести.

— В косу не надо, — оспорила Ленка Чередниченко, — у него скулы выпуклые, лицо слишком широким станет.

— Нормальное у него лицо, шестиугольник, — возразила Власенкова. Чередниченко замотала головой, подскочила, собирая мои волосы сзади в пучок, словно я был манекеном:

— Ну и смотри, и где нормальное?

— Лен, больно, — робко пискнул я. Чередниченко даже внимания не обратила:

— Ну?!

— Да, пожалуй, — Ленка Власенкова обошла вокруг меня походкой хищницы. — Значит так. Помоем ему голову. Как следует.

— А волосы лучше на макушке в хвост собрать, — прорезалась Танюшка. — А с висков подобрать повязкой, только не его, а какой-нибудь вышитой.

— Во, точно… Брови, — Ленка Власенкова чиркнула ногтем, — у него нормальные, красивые брови. И ресницы хорошие. Губы тоже красивые…

— Нос подгулял, — подала реплику Зорка.

— Просто перебитый, — вступилась Танюшка, — что тут сделаешь? А вообще симпатичная девчонка получится. Не заподозришь, что парень.

— Спасибо, — пробормотал я. Ленка Власенкова покрутила мою руку:

— Запястья тонкие, ладонь узкая…

— Мозоли, и пальцы побитые, — вмешалась Ингрид.

— Да у нас у всех такие, — отмахнулась Чередниченко. — Вот фигура… ну-ка, встань!

Я покорно поднялся.

— Красивая у него фигура, — ответила Линде.