— Я в доле! — быстро сказал Сергей. — Сейчас вон там колья вобью…

— Да он сам ляжет, — Джек взялся пальцами за щёки пленного, в залитых слезами глазах которого начал появляться ужас больший, чем при мысли о смерти или пытке. — Ляжешь ведь, красотка?

— Не, сам — это не то, — возразил Сергей, подмигивая мне. — Мне нравится, когда трахаешь, а они орут и дёргаются… Заводит!

— А давай вдвоём? — предложил Джек и, погладив окончательно обмершего пацана по щеке, спросил: — Ты знаешь, что такое минет, крошка?

Сергей глазами приглашал меня принять участие в ломке, но я… не мог. Не потому, что жалел этих двоих. Я…

Я вспомнил Город Света. И не мог. Даже шутить на эту тему не мог.

Как ни странно, но моё молчание тоже «легло в строку». Видя, что я отношусь к происходящему как-то не так, мальчишка истошно закричал:

— Мистер, — как я уже упоминал, я был меньше ростом и субтильней комплекцией, — мистер, бога ради, не позволяйте им делать это со мной! Я всё скажу, пожалуйста!!! Ну пожалуйста, умоляю вас!

— Сколько людей всего? — повторил я вопрос. Мальчишка нагнулся за штанами, но Сергей наступил на них ногой и удержал за волосы:

— Ну нет, ещё ничего не кончилось…

— Сто семьдесят во… — он сглотнул, отчаянно огляделся и поправил: — Сто шестьдесят восемь.

— Это с тобой и вот с ним, — я кивнул на второго пленного, всё ещё стоявшего на коленях, — или?..

— С-с-с… нами…

— Ну, это ты зря, — миролюбиво и почти весело сказал Йенс. — Значит, сто шестьдесят шесть.

— Где третий корабль? — задал я следующий вопрос.

— Там, у маяка… — он слабо махнул рукой.

— Вы с него?

— Да, с него…

— Сколько людей у вас где?

— Сорок восемь у нас… там, на той стороне реки, обыскивают местность, а мы передовой отряд… Остальные возле крепости…

— Сто восемнадцать, — подсчитал Вадим. — Ну, кажется, мы узнали всё, что хотели.

— Не совсем, — возразил я. — Как на самом деле зовут Сатану?

Ответом мне был изумлённый взгляд:

— Н-не знаю… никто не знает… да и зачем?..

— Действительно — зачем? — согласился я. — Вот теперь всё… Ну что, становись на колени, — я достал палаш. — Отпусти его, Йенс.

Йенс разжал руки, и мальчишка опустился на колени, заворожённо глядя на мой клинок. Он сглатывал и облизывал губы — снова, снова, а глаза подёргивались маслянистой плёночкой последнего понимания.

— И ты будешь рубить? — с любопытством спросил Вадим.

— Вон там лежат девчонки, — ответил я. — Ты видел, что с ними сделали? — и, отвернувшись, коленом тронул плечо пленного. — Поудобней встань, шею вытяни… Волосы убери… — он покорно выполнял мои распоряжения, только никак не мог отвести взгляд от клинка.

— Так, всё, хватит, — сказал Вадим и, отойдя в сторону, уставился в поля.