— Спи, Танюшк, — неожиданно ласково сказал я, и у меня почему-то защипало в носу. Она повозила плечами и как-то удовлетворённо вздохнула.

А я подумал, что спать не буду — я и не устал вроде, и совсем не хочу.

Только вот думал я всё это уже во сне.

— Куда пойдёте?

Немцы уже уходили по тропинке — головами всё ещё в тумане, над чем я хотел пошутить, но сообразил, что Йенс не поймёт. Поэтому спросил то, что спросил.

— Пойдём в Сибирь, — сказал Йенс, держа обе ладони на рукояти своего меча. — Зазимуем где-нибудь на Урале, наверное. А вы?

— Пока не решил, — ответил я, пожимая ему руку первым. Он задержал мои пальцы:

— Так пойдёмте с нами?

— Нет, — отказался я с сожалением. — Спасибо, конечно, но… нет.

— Как знаете, — он сильно тряхнул мою руку и широким шагом отправился догонять своих. Потом — остановился, обернулся, крикнул: — Увидимся ещё! Время будет — увидимся!

Я махнул рукой. И, повернувшись к своим, улыбнулся им — стоящим какой-то печальной стеночкой шагах в двадцати.

— Ребята, — сказал я, — надо серьёзно поговорить. Обо всём сразу.

Все закивали, хотя тему я сформулировал крайне расплывчато. Но мы толпой потянулись на место нашей стоянки.

— Душевные люди, — оценил немцев Саня. Остальные молчали. Странно, но почему-то после моих слов на всех накатило серьёзное настроение с размышлениями о своей будущности.

Танюшка держалась рядом со мной. Искоса посматривала — иронично и в то же время задумчиво. Потом сказала:

— Никогда не думала, что мне доведётся зашивать куртку князю… Княже, а что-нибудь ещё зашить не надо? Али постирать?

— А что, откажешься? — спросил я. Танька свела брови, честно обдумывая вопрос. Потом призналась:

— Постираю с удовольствием… А то я, кстати, не стирала! Но сейчас-то — добавочная честь! Не кого-нибудь обстирывать, а князя!

— Из грязи в князи. — буркнул я.

Когда я закончил говорить — наступила тишина. Её можно было щупать руками, как плотный тёмный занавес. Я видел, как девчонки невольно подались к пацанам, которые сидели ближе — без разбора и рефлекторно. Мальчишки держались за оружие и были хмурыми, точно осеннее небо.

Я ещё раз обвёл их всех взглядом и почему-то испытал облегчение. Может быть, потому что всё это были мои друзья? «Ничего, прорвёмся!» — уже почти спокойно подумал я, не совсем отдавая себе отчёт, о чём думаю.

— Если я князь, — сказал я вслух, — то вы все — вече. Понимаете, ребята? И нечего замирать, как мыши перед ужом. Даром мы, что ли, ходили в походы? Представьте себе, что и это — такой же поход.

— Длиною в жизнь? — усмехнулась Ленка Черникова.

— Хотя бы и так, — ответил я. — Можно и с этой точки зрения смотреть. И вообще — тут у нас выбора нет.

— Этот мир — реальность, данная нам в ощущении, — добавил Вадим. — Те, кто постарше, поймут, что я сказал, а остальным и не надо.

— Олег, — подал голос Андрюшка Альхимович, — а как называлось племя, которое жило на тамбовских землях?

— Мордва, — ответил я. Игорь Мордвинцев потряс рукой.

— Сам ты мордва. Славянское!

— Вятичи, — понял я. Андрей усмехнулся и повёл вокруг рукой:

— Племя вятичей.

— Кочевое племя, — добавил Санёк задумчиво.