– Клянусь.

– Не щади никого… пусть сердце твоё будет крепко. В кодексе стратега Абада сказано: «Трижды блажен тот, кто бросит их младенцев в огонь и развеет прах по ветру». И это правильно. Нам не жить с ними в одном мире. И никому не жить…

Осуждать Орекса за подобные предсмертные желания я не мог. Правда нукуманов была выкована тысячелетиями смертельного противостояния с противником, примирение с которым невозможно. И всё же на душе будто стервятники нагадили. Не люблю я таких разговоров.

Тотигая давно не было на гребне стены – он вскарабкался по склону и следил за тропой в обе стороны. Нукуман на носилках застонал, приподнял голову и тут же уронил её обратно. К нам подошёл Бобел.

– Удалось разжиться на две ленты, – сказал он. – Пулемёт у них был точно такой же, как и у меня. А в пещере полно противопехотных мин и самодельной взрывчатки.

– Иеремия собирался блокировать взрывами тропы, которые мы обнаружили в горах, – несмело вмешался Соломон. – А то, что не удастся завалить, он хотел минировать.

– Что за тропы? – заинтересовался я. – Куда они ведут?

– Всех я не знаю. Одна начинается в четырёх тысячах шагов на пути к монастырю и уходит на север. А другая – прямо за этим гребнем. Она идёт вдоль Границы на восток.

– За гребнем, говоришь, – пробормотал я и обратился к Бобелу: – Возьми столько мин, сколько сможешь перетащить через гребень… – Но тут же спохватился: – Ах, нет, нам же теперь двоих нести. Не получится… Тогда вот что – сооруди вторые носилки, длинные. Положим на них Орекса и кинем несколько мин в ноги. А первые носилки потащат Сол и Коу. Проводишь нас до тропы, Сол? Или хочешь вернуться к своим?

– Вам никого не придётся нести, – прервал меня Орекс.– Не стоит тратить силы на тех, кто вскоре услышит приветствие Предвечного Нука. Может ли быть лучшее кладбище, чем поле битвы, и лучший тагот, чем сложенный из тел убитых врагов? Мы с моим братом с Огненных гор останемся здесь.

– Погоди, Орекс, погоди. Позволь нам хотя бы попытаться…

– Нет, Элф. Ты сам знаешь, что это бесполезно. Отнесите носилки с раненым в пещеру. А я… Я, надеюсь, дойду сам.

Нукуман попытался встать, продолжая держаться за развороченный пулями живот. Его лицо свело судорогой, но он не застонал. Мне пришлось его подхватить, и Орекс с трудом выпрямился.

– Вот, Элф. Это последняя дорога, которую мы пройдём вместе… Помнишь, сколько дорог мы с тобой прошли?

– Помолчал бы ты. Тяжело ведь тебе говорить.

– Молчать мне сейчас ещё тяжелее. Глупая душа никак не хочет расставаться с телом, страшась встречи со Всевышним, что обличает во мне жалкого труса и презренного греховодника. И когда, как не перед смертью, воин Бога может говорить сколько хочет, без риска прослыть пустословом?.. Ты не увидишь моей кончины, но, клянусь, ты её услышишь. О, это будет громкая кончина…

Мы вошли в пещеру.

– Сколько здесь взрывчатки, Бобел? – спросил Орекс.

– Всем хватит – и нам, и тебе, – не очень тактично ответил тот.

– Прекрасно. А теперь идите. А я, если хватит сил, ещё спою гимн Предвечному Нуку.

– Очень нужен Нуку твой гимн…

– Я знаю, что ему не нужен.