– Да поразит тебя Иисус, – прошептал он. – Будь ты проклят… Будь проклят.

– Не буду, – сказал я ему. – Но твои приятели перед смертью наверняка проклинали тебя – разве можно было так меня прошляпить, когда я полз по склону от самой Границы у тебя на виду?

– Я был на богослужении. Телом был здесь, а душой – там, внизу, и молился со своими братьями. Я слушал проповедь преподобного – слушал сердцем. Тебе этого не понять, отверженный…

– Никогда. Я бы на твоём месте следил за подходами к заставе.

Не желая дальше препираться с умирающим, я подобрал его винтовку, швырнул вниз и стал спускаться. На богослужении он был! Нет, никогда не понять мне верунов… Милосерднее было бы добить беднягу, но рука не поднялась. Он и так должен был отдать концы с минуты на минуту. Может, молитву предсмертную читает, а я его прерву.

Перейдя Границу, я нашёл Сола там же, где его оставил. Коу сидела в сторонке, с любопытством поглядывая на чужого. Раненый нукуман бредил.

– Он совсем плох, – сказал Соломон. – Как жаль, что я не лекарь.

– Слушай, малыш. – Я помолчал, собираясь с мыслями. – Мы только что взяли вашу заставу штурмом. За нами гонится отряд яйцеголовых, и после встречи с Енохом нам больше ничего не оставалось. Погибли твои единоверцы… Поверь, нам ничего от вас не было нужно, кроме как раненого оставить. И сейчас я тебя ни о чём не прошу, кроме одного: помоги донести носилки до заставы. А дальше мы сами.

– Кто из заставных погиб? – вскинул голову Сол.

– Все. И те, кто был с Иеремией, тоже.

– А Иеремия? – спросил он, и я машинально отметил, что парнишка уже не ставит перед именем магистра слово «преподобный».

– Этот – самым первым, – ответил я.

– Не может быть! – Сол вскочил на ноги. – Этого не может быть, он бессмертен! Он говорил, что не умрёт, но вознесётся на небеса с великой славой вслед за Иофамом, когда придёт время!

– Ну, можно считать, что он и вознёсся, – сказал я.– Не скажу, что со славой, но вознесло его основательно. Если пойдёшь со мной, сам увидишь. Поможешь?

– Да. Правда, этот нукуман всё равно обречён.

– Наверно. Но мы-то должны сделать то, что должны? Бери носилки.

– Я другое хотел сказать, – поправился Сол, подходя к носилкам. – Просто надежда на его выздоровление была бы напрасной.

– А я давно уже ни на что и не надеюсь. Поднимаем…

Первым, кого мы увидели, войдя на заставу, был сидящий на конском трупе Орекс. Он прижимал обе руки к животу, между пальцами сочилась кровь.

– Вот и всё, брат мой, – сказал он, поднимая голову, когда мы с Солом опустили носилки рядом с ним. – Мне жаль, что я должен покинуть тебя в дороге, но дальше вам придётся идти без меня. А мои походы окончены. Путь пройден…

– Что за глупости, ты поправишься. А ну, покажи…

– Не стоит, Элф. Я на своём веку видел множество ран и сам получал их. Мне осталось сказать совсем немного слов… а дела уже позади. Но я умираю, как и подобает воину Бога – на поле боя. Расскажи моим сыновьям, как я погиб.

– Да, Орекс. Если мне доведётся их увидеть.

– Ты их увидишь! – Нукуман говорил с трудом, на лбу выступили крупные капли пота. – Я верю, что ты найдёшь Колесницу Надзирателей. Я верю, что ты сумеешь в неё войти. И когда ты её найдёшь… В ней заключена страшная мощь! Поклянись, что ты обратишь её против яйцеголовых и сотрёшь с лица Додхара их города, что будешь преследовать их в мехране, в горах, на Старых территориях!.