– Нет, Элф, – ответил Фонарщик. – И гонцов тоже не было.

Это показалось мне странным. Цуй высылал вперёд гонцов всякий раз, как вступал на какую-нибудь Старую территорию, лежавшую на его пути. На нашей он высылал их непременно, поскольку она была одной из самых населённых, и Цуй не упускал случая собрать побольше народу на пути своего каравана. Он поступал так неукоснительно, несмотря на то, что все давно запомнили его график. И если гонцов до сих пор не было…

В Харчевне уже перед нашей вылазкой в город собралось всякого люда втрое против обычного, и народ не спешил расходиться. Цуя с нетерпением ждали прежде всего потому, что он всегда привозил из Европы натовские боеприпасы, а у нас многие, особенно пришлые, пользуются тем или иным оружием бывшего Альянса. То же самое сейчас творилось в Субайхе, которая, как и Харчевня, располагалась недалеко от Большой тропы. Умники терпеть не могут караванщиков, называя их бессовестными спекулянтами, но не забывают использовать большие скопища людей в просветительских целях. Ну, что я имею в виду – «большие»? У нас один житель приходится на два квадратных километра. По сравнению с другими территориями выходит, что у нас жуткая теснота и перенаселение. А если где-то собирается больше сотни человек сразу, то иначе как скопищем это и не назовёшь.

Тут меня осенило.

– Тотигай, – сказал я. – Пробегись по-быстрому везде. Проверь, кто к нам на сей раз припёрся из Субайхи, и нет ли среди них Генки Ждана.

Кербер понимающе ухмыльнулся и двинул рысью по коридору, обогнав Фонарщика. Мы с Бобелом тоже его обогнали и первым делом зашли к Белянке – я ей новый автомат обещал. Когда она впервые тут появилась и открыла свою лавочку, эту могучую толстуху прозвали Капустницей. Но прозвище хозяйке заведения по душе не пришлось, и после того, как Имхотеп вправил выбитые челюсти двум – трём трофейщикам, её переименовали в Белянку.

– Элф! – расцвела Белянка, с кряхтеньем разгибаясь откуда-то из-под прилавка, и, уперев мощные ручищи в необъятную поясницу, выпятила вперёд пузо. – Когда же ты, негодник, мне свидание назначишь? Я уже вся истомилась. Может, в этот раз?

– Нет, только когда похудеешь.

– Да я ещё совсем худенькая! – возмутилась толстуха. – Ты что, хочешь моей смерти? От истощения?

– Это была бы невосполнимая потеря для всех нас, – вежливо сказал я. – Но истощение тебе не грозит в ближайшие десять лет, даже если начнёшь поститься сегодня.

Белянка погрозила мне кулаком и спросила, принёс ли я автомат. Я сказал, что принёс, а она предложила оплатить заказ капустой – «ну хоть часть». Я посоветовал ей самой съесть свою капусту, раз она всё равно не собирается худеть. Толстуха погрозила мне другим кулаком и потребовала выкладывать товар. Мы быстро сторговались, потому что со старыми знакомыми я никогда не дорожусь. Забрав оружие и патроны, Белянка расплатилась галетами, помедлила, и выставила на прилавок литровую банку квашеной капусты:

– Это в подарок. Чтоб ты понял, как я тебя ценю. Может, всё же пригласишь на свидание.

– Не надейся! – разочаровал её я, передавая капусту Бобелу. – Я дал обет безбрачия.

Белянка откинула голову назад, заржав как стадо пегасов.

– Ты!.. Ты!.. – Её телеса колыхались и дрожали, словно мехран во время землетрясения. – Боже, Элф, я ради тебя и вправду похудею! Хочешь ещё капусты? Бесплатно!

– Одной капустой сыт не будешь, – философски рассудил я. – Грибочков тогда дай, что ли…

– Наглец! – рявкнула Белянка, выуживая из-под прилавка банку солёных опят. – Ну и наглец! Бери и помни, что эти грибы при теперешнем климате на вес золота!

– То есть ничего не стоят, – заключил я.