– То есть ничего не стоят, – заключил я. – Кому сейчас нужно золото?

– Ты понял, что я хотела сказать!.. Да не забудь банки вернуть! – крикнула Белянка нам в спину, когда мы уже выходили. – Скоро совсем без тары останусь! Ты вот когда последние банки приносил с города?

– Очень надо мне оттуда с банками таскаться, – пробормотал я, очутившись в коридоре, и обратился к Бобелу: – А ты не хочешь нашей стройняшке свидание назначить? До конца дней сможешь купаться в квашеной капусте.

– Ей кентавра нужно, – трезво оценил потребности Белянки Бобел. – А лучше нескольких сразу.

– Но соленья у неё замечательные, – сказал я. – Ни у кого таких больше нет. Разве что у Лики.

– Это – да, – согласился Бобел.

Остальное оружие мы сбыли Кривому Дуплету. Его так прозвали за характерное увечье и непревзойдённое умение моментально поразить любые две цели из своей двустволки, которую он повсюду с собой таскает. Так как левого глаза у него нет, то его и не приходится зажмуривать при стрельбе. Но всё происходящее вокруг он замечает так хорошо, словно у него не один глаз, а по меньшей мере десять.

– Откуда ты всё время таскаешь автоматы? – спросил Дуплет, внимательно разглядывая разложенное на прилавке. – Совсем новенькие… Ты что – наткнулся на военный склад?.. Нет-нет, дело не моё, – быстро ввернул он, выставив перед собой руки ладонями вперёд. – Но учти, что об этом твоём месте давно ходят слухи – сколько там всего, – и кое-кто не прочь отловить тебя в мехране и пощекотать пятки на предмет выяснения деталей.

– Не советовал бы им, – сказал я. – Жутко боюсь щекотки. Если не ограничатся пятками и доберутся до подмышек, могу не выдержать и всех перестреляю.

– А разрядники что? – Дуплету пришлось перегнуться через прилавок, поскольку разрядники я оставил на полу. Он только мазнул по ним взглядом, и ему хватило. – Э-э-э, да у них батареи почти пустые.

– А я их и не продаю. Придержу пока.

– На кой тебе пустые разрядники? – поинтересовался Дуплет, уставившись на меня своей единственной гляделкой. – Зачем они нужны?

– Выколачивать дурь из особо любопытных.

Мы снова вышли в коридор, намереваясь теперь зайти к Джонни Уокеру – опрокинуть по стаканчику, и тут нас едва не сбил с ног летевший по коридору Тотигай.

– Я вижу, ты нашёл больше, чем искал, – сказал я. – Что стряслось?

– Ничего плохого для нас, прозорливец, – ответил Тотигай, когда мы с ним распутались.– И с чего ты взял, что стряслось? Ещё нет – скоро стрясётся. Генка здесь, причём один. Он, как всегда, распустил язык, и несколько парней решили, что такой длинный язычище человеку ни к чему. Хотят отрезать.

– Вот даже как? – хмыкнул я. – Не могу судить их строго. Пойдём посмотрим.

Бобел кинул мой рюкзак и разрядники обратно в лавку Кривого Дуплета, наказав, чтоб тот присмотрел за вещами, и мы тронулись в сторону общего зала.

– Не туда, – подсказал Тотигай, оставаясь на месте и осторожно трогая лапой ушибленный при столкновении нос. – Генку взяли в оборот ребята Прыгуна. У них тут второй день потеха. Когда Генка попал им под руку, кто-то подал идею не торопиться и оформить экзекуцию в старинном стиле, поэтому резать язык прямо на месте они ему не стали. Повели в кузницу Дрона Кувалды – хотят рвать раскалёнными щипцами.