Развернувшись, я пошел в дом привести одежду и себя в порядок. Умыть грязь с лица и немного отдохнуть. Чуть позже мне предстояло обыскать всю деревню.

Нечаянно я подслушал разговор воинов под окном. Неизвестный тихо, но все же слышно сказал:

- Женщина в нашем отряде - неминуемая беда.

Кто-то ему ответил:

- А варвар-то неплох был все равно. Даже, когда мы его пристрелить готовы были, казалось он на нас бросится.

От этих слов невозможно было не улыбнуться.

Девушку обязали быть у себя дома до отъезда отряда и приставили к ней пожилого воина для сопровождения. Больше до самого окончания осмотра деревни я ее не видел.

О самом осмотре могу сказать, что провел я его отвратительно. Погруженный в свои мысли я медленно обходил дом за домом. Где были заперты двери, приказывал стучать, а потом и выламывать их. Со мной было трое молчаливых и, наверное, в чем-то смущенных сценой с оружием, воинов. Свое дело они понимали и к вечеру мы обошли все селение. Везде я встречал одно и тоже следы быстрых сборов и бегства. Единственное чего я не увидел так это даже захудалой домашней скотины в деревне. Ну не могло такого быть, чтобы забрали с собой ВСЕ. А если что-либо и забыли, то не могло такого быть, чтобы вся оставшаяся живность сбежала.

Разгром и следы суеты показывали, что к делу Океана данное исчезновение не имеет никакого отношения. Оставалось выяснить, куда могла направиться целиком деревня. Даже в затопленных полях они не могли не оставить следов. К ночи, посланные в разведку воины, доложили, что следы идут на восток к океану.

Я приказал готовиться и утром сниматься, а сам направился в дом, чтобы выстирать свой костюм изрядно потрепанный и запачканный за это время. Вечером ко мне в комнату постучавшись, вошел Ритки. Он присел на указанный мной стул и сказал:

- Случившееся сегодня отвратительно. Сам не понимаю, как сорвался. Даже не знаю, на что сослаться.

Я согласно кивнул, но промолчал.

- Я понимаю, что вашу ненависть ко мне сдерживает залог, полученный вами сегодня - он потрогал перевязанную руку, прикрытую тканью куртки. - Но прошу вас серьезно отнестись к моей искренности. Ни я, и никто из команды мной проверенной в славных делах не будем стрелять в вас исподтишка. Вы получите удовлетворение, когда мы вернемся. До этого времени я прошу вас не изменять отношения ни ко мне, ни к моей команде. Если это конечно вам под силу.

Он поднялся, собираясь оставить меня. На пороге я его остановил вопросом:

- Почему вы считаете нас варварами?

Видя его непонимание, я продолжил.

- Техникой мы пользуемся, которая на уровень выше вашей. Да мы стараемся не пользоваться автоматическим оружием, но это строго из соображений точности. Хорошее автоматическое оружие дорого, как патроны к нему, а наши длинноствольные пистолеты бьют прицельно на двести метров. Ваше оружие так точно не бьет. Мы пользуемся техническими новинками, такими как радио, а в вашем районном центре в рубке связиста импульсный передатчик. Или только ваша сомнительная вера делает вас выше нас? И от того вы считаете нас дикарями? Ответьте, Ритки. - Сам не ожидая от себя, я перешел в разговоре с подчиненным на "вы".

Ритки задумался. Я даже хотел предложить ему снова сесть, но он, наконец, произнес:

- Развитие техники, далеко не показатель цивилизованности. Но, вот бросить девушку одну, когда в округе на десятки километров никого нет - это варварство.

Я позволил себе улыбнуться лишь, когда он вышел. Нет, отец, обратился я мыслями к дому, Орден может хоть всеми жителями напасть на Империю. Им никогда не суждено победить. В который раз убеждаюсь в гениальности Великого Прота. Он позволил жить Ордену зная о его уязвимости. Неужели только то, что они не ели своих врагов показало ему тогда полсотни лет назад, что Орден безопасен для Империи? Воистину и другие слова Прота выбитые золотом на внутренних воротах его резиденции тоже гениальность.