Сад открыт всем ветрам. Но, нет в нём удивительных цветов. Нет пышно плодоносящих деревьев. Трава меж камнями и ручей, текущий из трещины в водоёме. Но, так сладок ветер, так манит небо.

«Отчего я не летаю?..»

— Откуда тут вода? — спросил Лён, вглядываясь в сплошное дно маленького водоёма, питающего собой ручей.

— Ниоткуда. Это вечность. Мы стережём её. — ответили птицы Геспериды. И вознеслись на своих широких крыльях, обдавая Лёна горячим ветром.

Он пошёл по каменистой тропке. Не было ни страха, ни волнения. Но, теперь он точно знал, что пройдёт свой путь — и с честью! В сад Гесперид ничтожества не попадают. Будет труден путь, но победа ждёт его. Так сказал ему источник.

— Смотри. Ладон. — сказали птицы, садясь на выщербленные ветром камни. — Он спит. Глаза его видели Геракла. Герой повиновался воле Эврисфея, своего брата и царя. Кто бы помнил веками, тысячелетиями Эврисфея, если бы не брат его?

Птицы засмеялись и опустили крылья.

— Как жаль, что ты не Герой. Иначе видел бы нас в облике прекрасных дев.

Лён молчал и смотрел на спящего дракона. Чудовищно прекрасен Ладон. Как жаль тревожить покой сада Гесперид. Но, он должен спасти принцессу и выручить друга.

В кольце лап дракона вырос тонкий ствол. Поднимаясь, он выпускал золотые ветви. Зарождались почки, вырастали в золотые листья. Развёртывали лепестки цветы. И вот на веточке повисли, качаясь тихо два — только два! — золотых яблочка!

Ладон раскрыл свои многоцветные глаза и медленно поднялся, глядя сверху на пришельца.

— Бери. — сказал дракон.

Лён протянул руку и коснулся яблока. Птицы закрыли головы крыльями.

— А что будет? — встревожился вдруг он.

— Это последние два яблока. — ответил Ладон. — Сада Гесперид больше не будет. Нигде.

— Он уйдёт из памяти людей. — произнесла Аглая. И перья её потускнели. Теперь это была серая птица.

— Бери, Лён. — сказала Эрифия. — А то у Семикармана не будет хорошей погоды в королевстве.

Её крылья утратили багряное сияние. Она стала рыжей.

— Я должен взять. — беспомощно ответил Лён. — Иначе маг не отдаст мне камень.

— Конечно. — отозвалась Гесперия. И стала старухой.

Он опустил руку. Убить сад Гесперид, чтобы у Семикармана был снова парк? Маг-стяжатель будет вкусно кушать под яблоньками. Будет цветочки нюхать. Свою птичку посадит у фонтана. Та будет хвостиком вилять и песенки распевать.

— Я найду способ достать аквамарин.

Лён резко повернулся и, чтобы не передумать, бросился бегом по тропинке назад. У самого источника он обернулся. Три прекрасных девы стояли у яблони. За ними пышно цвёл великолепный сад. Прямо на глазах вырастали, оперялись листвой и покрывались цветами и плодами кусты, деревья и лианы. Лён засмеялся. Теперь он точно знал, что не ошибся.

Что бы взять на память? На земле лежали три лёгких пёрышка — багряное, золотое и синее.

* * *

— Хватит с него и вот этих!

Он достал из кармана два ватных шарика, обёрнутых золотой фольгой. Это те мультяшные яблоки, за которые «деньги плочены».

Лён вышел из опустевшей пещеры. Со дна старого, треснувшего котла достал старухину трубку.

— Я полечу на Сияре. — сказал он Пафу. — А ты воспользуйся переходником.

Очень скоро оба оказались перед воротами в королевство Семикармана.

— Сейчас проверим, где вы это взяли.