— Паф, не надо! — застонал он во сне.

Раздались хриплые крики. И Лён почувствовал, что взлетает в воздух.

— Что это?! — и открыл глаза.

Что-то крепко держало его. С каждым рывком тупые когти впивались в бока. Сильными махами какая-то непонятная чёрная птица поднималась всё выше. И вот под ногами замелькали верхушки сосен.

Лён огляделся. Справа и слева летели громадные чёрные лебеди! Пафа рядом не было. Где же он? И Лён вспомнил, что Пафнутий сидит у него дома! А сам он явно на Селембрис! Как?! Почему?! Идиот! Заснул на матике! Значит, он вернулся на холм один и там его подцепили эти птеродактили! Но, постойте! Они заснули с Пафом в горной местности, в снегах. А тут кругом леса, снега уже нет и вообще тепло. Ничего не понятно!

Мрачно болтаясь в когтях монстров, как похищенная собакой колбаса, Лён считал в уме. Летит он не столь долго — минут от силы десять. Скорость лебедей не превышает скорость курьерского поезда. А кругом необозримые леса. Нет, он явно проснулся где-то в ином месте. Значит, до сих пор он попадал на то же место только потому, что засыпал всегда на своём диване.

Похитители пошли на снижение.

— Ой. — сказал Лён.

И было от чего. Его швырнули на пожухлую траву прямо перед избушкой на курьих ножках! Он сел и начал оглядываться. Попытался встать на ноги. Чёрные лебеди громко зашипели и стали угрожающе тянуться к нему клювами. Глядя на эти мощные приборы, Лён догадался, что они могут запросто откусить палец.

— Чего добыли? — вытащилась из избы препоганая старушка.

Куда там Фифендре до неё! Да и ведьмам на Лысой горке не валялось рядом с той барракудой, что обитала в данном апартаменте!

— Бабуся, — вежливо сказал Лён, — велите птичкам отнести меня, где взяли. А то худо будет.

— Милок, все так говорят. — отозвалась «бабуся». — Правда, недолго. Чем ты удивишь меня?

— Я тебя сейчас на куски порежу дивоярской сталью.

Он принялся искать в кармане. И вдруг вспомнил! Нет у него при себе дивоярской стали! Он же не собирался засыпать в школе! Иголка так и осталась воткнутой в подушку.

— Первый раз слышу, чтобы так складно брехали. — осклабившись, поведала старушка. — Гоните, милки, ужин в загон. Пусть посидит, пока печку протоплю.

Птеродактили раскрыли свои кошмарные крылья и с шипением погнали добычу в открытую дверь домушки. Там его заперли в какой-то клетушке, где не повернуться. И замок повис на петлях. А старуха принялась совать в чёрную печку дрова и сухую берёзовую кору.

— Как прогорит, так и пожарю тебя с корешками. — успокоила она гостя.

Лён понял, что очень скоро его подадут в виде цыплёнка-табака, если он что-нибудь не придумает, и начал лихорадочно обшаривать карманы. Хотя, что может быть в карманах? К его удивлению, в карманах много чего нашлось. Зажигалка, семечки, огрызок карандаша, шпаргалки, ластик, кусок проволоки, деньги, жвачка. Лёнька тупо смотрел на это бесполезное богатство, не понимая, каким образом всё это может ему помочь.

— Ну вот. — сказала «бабуся». — Пойду точить ножи. А ты пока поспи. Мяско-то послаще будет.

Если бы он мог заснуть! Но все нервы во встрёпанном состоянии. Лён огляделся. Отовсюду из пазов меж древних брёвен торчал клочьями сухой мох. А это идея! И он поджёг все клочья, до которых мог дотянуться. Повалил отвратительный вонючий дым.

— Прекрасно. — с удовлетворением пробормотал Лёнька. Он уже приглядел неподалёку открытый сундук со всяким барахлом. Скатал в ком шпаргалки, две десятки (на завтрак дадены!), клочья мха, утяжелил всё карандашом и ластиком, склеил жвакой, поджёг и метко подкинул в сундук.