Кашляя и заливаясь слезами, Лёнька свалился на пол отстойника и думал, что ещё можно натворить. И запоздало догадавшись, начал ковырять проволокой замок.

— Ай, батюшки, засор! — зашумела бабка, распахнув дверь. Дым тут же потянулся прочь из дома. Под его прикрытием Лёнька по-пластунски пополз и выскользнул во двор.

— Да что же это! — вопила ведьма, обнаружив горящий сундук с праздничным барахлом. — Караул!

Дым приобрёл зелёный цвет. «Наверно, занялись веники на стенках!» — догадался поджигатель.

Сухие связки ядовитых трав и вправду горели чудно. Пёрло такой мразью, что не продохнуть. Старуха вывалилась наружу и с воем стала кататься по траве. В избе начался фейерверк. Взрывались склянки с зельями, с громким уханьем разлетелись совы. Побежали во все стороны крысы. Последней рванула печь, и избушка развалилась. Из дымящихся развалин выкатилась древняя ступа. Лён моментально вскочил в неё и крикнул, как однажды слышал от Фифендры:

— Лаалот!

И взмыл вертикально вверх.

— Тьфу, дармоеды! — орала внизу на лебедей старушка. — Вы чего припёрли?!

Спустя примерно полчаса он решился опуститься вниз, но не знал, как приказать ступе идти на посадку. Тогда Лёнька принялся её раскачивать. От таких манёвров аппарат потерял устойчивость и начал беспорядочно вращаться.

Ступа рывками двигалась то вверх, то вниз. Налетела за здоровенную сосну, одиноко росшую на взгорке, и от удара раскололась. Лёнька выпал из неё вместе с каким-то барахлишком, валявшимся на дне. Отчаянно хватась за всё руками, он пытался задержать падение. Покатился с горки, треснулся башкой о корень и отрубился.

— …?!!

— Блин, ну чего? — он не мог раскрыть глаза. Веки опухли от дыма. Глаза слезились, в горле першило.

— Косицын! — заорали в ухо.

— Бабка, отвали. — морщась, ответил Лён.

— Косицын, откуда ты взялся?! Что за вид?!

Он с трудом разодрал глаза. Всё как в тумане. В руке крепко зажата прокуренная трубка.

— Баба Яга, отвянь! — попросил он. — Мозги болят от дыма!

И увидел над собой яростное лицо Маргуси! Раздался дикий хохот старшеклассников.

* * *

— Смотри, а вот здесь-то! — с улыбкой сказала Изольда Григорьевна.

Зинка Матвеева засмеялась, глядя на фотографию. Школьные подруги уютненько сидели в кабинете у Изы Крендельковой. Сколько лет не виделись! С самой свадьбы Зинкиной! Встретились случайно на улице и едва друг друга узнали. И оказалось, что давняя подружка живёт неподалёку от школы, в которой Изольда работает. Вот и договорились встретиться после уроков первой смены. Чай уже весь выпили, тортик съели. И теперь рассматривают старые школьные и институтские фотографии. Зинка как-то не позаботилась, а Изольда все их сохранила. И принесла на встречу целый целлофановый пакет.

— Смотри, смотри! Изольда, ты же красавица была!

Изольда смеялась.

— Помнишь, как мы битлов переписывали на старые плёнки? Ещё уксусом разрывы клеили!

— Помню! У тебя приставка была «Соната», ты её подключала к старой «Даугаве»! Помнишь, как мы летом хипповали!

Они тихо хохотали.

Внезапно распахнулась дверь и на пороге показалась разгневанная Маргарита Львовна. Увидев её в таком состоянии, завуч поняла, что вечер воспоминаний закончен. Зинаида тоже заторопилась.

— Я не врубилась, где он ныкался! — яростно заговорила математичка, потрясая Косицыным, как дерьмом на палке.