— Было здесь несколько таких, и вместе с ними — девушки из Нового Амстердама, из Каролины и Вирджинии.

— Та, которую ищу я, жила у мыса Анны. Ее похитили примерно год назад. Или даже раньше. Скорее всего она была продана…

— Тс-с! Только без имен!

— Она очень красивая и…

— Разумеется. Иначе и быть не могло.

— Та девушка, о которой я веду речь, от природы независимая. Она не станет понапрасну рыдать и убиваться, если только не будет уверена, что слезами можно чего-то добиться. Судя по тому, что мне довелось услышать, это очень смелая и до некоторой степени свободолюбивая юная леди, которая не смогла привыкнуть к жизни в Новой Англии и ее строгим нравам и порядкам. Ее похитили, только я вовсе не уверен в том, что она уж слишком этому противилась.

— О да. Вы упрощаете мою задачу, господин Сэкетт, заметно упрощаете! Потому что таких здесь не много. Большинство из них опускается… Они, как правило, умирают от лихорадки или от чего-то другого… возможно, от отчаяния.

— С ней такого не может случиться.

— Вы хотите спасти ее?

— Сомневаюсь, чтобы это можно было так назвать. Я, конечно, постараюсь помочь ей, если она того пожелает, но моя основная цель в том, чтобы положить конец этому промыслу.

— Вообразили себя благородным рыцарем? А белого коня у вас нет?

— Нет. Но девушку, которую л… с которой я знаком, тоже пытались похитить.

— А капитан Тилли знает, почему вы здесь?

— Знает. И Самюэль Мэверик из Шомата, и преподобный Блэкстон тоже.

— Я знаком с Мэвериком. У нас с ним дела. Очень проницательный и знающий человек. У вас хорошие рекомендации. Так и быть, я слышал об одной такой особе. Очень привлекательная, умная и здоровая молодая женщина. Но только она не рабыня.

— Не рабыня?

Джейн самодовольно улыбнулся.

— Представьте себе, нет! Она хозяйка одной из самых лучших плантаций! Волевая женщина… Как говорится, было бы желание, а способ найдется. Она добилась своего.

Он закончил снимать мерки, затем предложил мне выпить с ним по стаканчику, и я принял это приглашение. Удобно устроившись в кресле и выпятив обтянутый жилетом живот, он с видимым удовольствием принялся пересказывать мне эту историю.

— О, я люблю людей предприимчивых! За ними будущее, на них будет держаться мир, когда наш старый пойдет прахом. Смелость! Замечательная черта! А наша леди… о да! Я не побоюсь сказать этого, потому что если она и не заслуживала подобного обращения, когда только-только прибыла сюда, то теперь она имеет на это полное право! Какая женщина!

Она была продана одному из наших здешних джентльменов, человеку совсем еще не старому, но очень одинокому. Его жена была сварливой, неприветливой, скупой женщиной, и поэтому, когда она умерла, то — чего греха таить — все мы в душе порадовались за него. Но он не привык жить один, и в огромном имении, что находилось вдали от северного побережья, ему было тоскливо. Он жил в большом старинном особняке, окруженный роскошью и великолепием, ведь у хозяина помимо всего прочего был еще и весьма изысканный вкус. В немалой степени благодаря этому обстоятельству в его жизни вскоре появилась Адель.

— Адель? — Я услышал это имя впервые, чувствуя внезапное разочарование. — Но это не та, которую я…

— Не надо спешить с выводами. Второй такой быть не может. Что же до имени, то кому какое дело? Большинство обитателей Порт-Ройяла живут под вымышленными именами. Здесь каждый волен выбрать себе то имя, которое больше ему подходит.