Вчера Бриу выполнил свой постыдный долг с достоинством. Когда толпа разошлась, он сумел не потерять головы и удержал свой кнут, несмотря на провокации Уолли. Бриу ему вполне подходит.

— Как ты думаешь, захочет ли он присоединиться к нашей миссии? — спросил Уолли.

При слове «наша» мгновенная улыбка осветила лицо Нанджи, но он покачал головой.

— Его жена скоро родит, мой повелитель.

Жаль, подумал Уолли.

— Но он — человек чести?

— Конечно, мой повелитель.

Он сказал это с небольшой запинкой.

— А что мастер Горрамини? — спросил Уолли подозрительно.

Нанджи закусил губу, поежился и опять повторил то же самое:

— Конечно, мой повелитель.

К черту план номер один! Совершенно ясно, что существует какая-то негласная воинская заповедь, о которой бог умолчал: «Никого не выдам». Хоть Нанджи и верный вассал, но ни о ком он не скажет плохо — паршивая овца все стадо портит. А если это правило соблюдается, то парень все равно не знает правды о всех Горрамини — одна из трех горилл Хардуджу, а значит, по понятиям Уолли, он не может быть человеком чести. Хотя тогда, во дворе, он не показывался, и здесь в столовой его тоже нет.

Нанджи опять взглянул на Бриу. Он оттолкнул свою еду, сложил руки и сидел так, напряженно глядя прямо перед собой. Уолли с любопытством посмотрел на него.

— Что-нибудь не так? — спросил он.

На лице Нанджи изобразилось страдание, но вскоре оно опять стало непроницаемым.

— Это оказалось слишком хорошо, чтобы быть правдой, мой повелитель, — ответил он загадочно.

Уолли еще раз осторожно окинул взглядом комнату. Первые, Вторые, Третьи, Четвертые… Пятых нет. Когда он только что вошел, здесь было по крайней мере четыре красных юбки. Почти все сидели к нему лицом. Разговоры постепенно замолкали. Что-то явно затевалось, и в центре этого были Бриу и его друг. Уолли тоже оттолкнул от себя тарелку и кружку.

Бриу и Третий поднялись, и стало совсем тихо. У двери в кухню столпились слуги и повара Черт, даже Нанджи, кажется, знает, что происходит! Уолли снял ноги с табуретки и встал, приготовившись защищаться.

Бриу подошел к столу и поприветствовал его. Уолли ответил.

— Светлейший Шонсу, — сказал Бриу голосом, рассчитанным на то, что его услышат все, — не будете ли вы столь любезны, что пожертвуете гостеприимством ради дела чести?

Вот, значит, как. Теоретически Уолли может отказаться, практически нет. В чем именно состояло это дело чести, он не мог понять, разве что вчера своими действиями он как-нибудь скомпрометировал этого Бриу. Может быть, светлейшему Шонсу надо только объявить, что он получил этот необъяснимый меч не от Бриу?

— Честь всегда стоит на первом месте, — ответил Уолли так же громко.

Бриу явно нервничал, но по его виду нельзя было сказать, что он собирается вызывать Седьмого на поединок.

В знак согласия он слегка наклонил голову.

— Тогда будьте любезны, представьте мне своего подопечного, светлейший.

Черт! Ну конечно, это — бывший наставник Нанджи. Но почему тогда он так спокоен? Уолли взглянул на своего ученика, неподвижно стоящего у стены, и увидел, что выражение лица у юноши стало точно таким же, как в тот момент, когда меч Шонсу приблизился к его горлу.

Прежде чем начать спор, Уолли решил соблюсти все формальности.

— Мастер Бриу, позвольте мне иметь честь…

Нанджи сделал свое приветствие.

Ответ Бриу перешел в вызов.

— Стой! — загремел Уолли. — Я запрещаю тебе отвечать.