— О нет, только не с содовой, — сказал мистер Коннау. — Виски нужно пить на шотландский манер, с обыкновенной водой. Мой отец был шотландцем.

Я поспешил в ванную, наполнил стакан из-под зубной щетки водой и чуть не споткнулся о слишком высокий порог.

— Лед нужен? — спросил я.

Он покачал головой. Налив немного воды, он откинулся назад и помолчал. Мое настроение внезапно переменилось, спокойствия как не бывало. Я был абсолютно уверен, что он будет сидеть и пить еще несколько часов.

— To you, — сказал он. — Все в жизни повторяется.

— То you, — ответил я.

— Едешь, едешь, то туда, то сюда. И знаешь точно, куда приедешь. Каждый раз одно и то же. Домой и из дома, из дома и снова домой.

— Вовсе не обязательно, — возразил я. — Бывают случаи…

Но он прервал меня. Я собирался рассказать ему, что понятия не имею, где остановлюсь, что я даже не заказал номер в отеле. Мне хотелось нарисовать ему романтическую картину моей новой, свободной, можно сказать, беспечной жизни, но он уже начал излагать мне свои проблемы: жена, дети, дом, собака, которая умерла при трагических обстоятельствах… Я полностью отключился. Пожалуй, впервые в жизни я замкнулся в себе, решив, что ни за что не стану сочувствовать, ведь это кошмарное чувство, я повторяю, кошмарное, не раз доставляло мне, да и окружающим, жуткие неприятности. Теперь вы, быть может, поймете, почему я уехал, все бросив? Быть может, вы почувствуете, насколько я устал, устал до отвращения постоянно жалеть кого-нибудь?

Разумеется, я жалел людей. Ведь каждого мучит какая-нибудь тайная печаль, разочарование, страх или стыд, нечто неизбывное. И стоит какому-нибудь бедолаге только повстречаться со мной… у них просто какой-то нюх на меня… Ну вот, потому-то я и сбежал от них.

Я слушал мистера Коннау вполуха, и в груди у меня все сильнее закипал несвойственный мне гнев. Я опустошил стакан и резко оборвал своего собеседника:

— А что вы от них ожидали? Ведь вы явно избаловали их. А может, и напугали! Дайте им быть самостоятельными, пусть они делают что хотят! — Возможно, виски повлияло на меня, потому что я решительно добавил: — Прекратите давить на них! Оставьте их всех в покое! И про дом забудьте!

Но он почти не слушал меня и снова достал фотографии.

Мне кажется, что жалобы людей в основном похожи друг на друга, во всяком случае, будничные проблемы почти одинаковы, ну разумеется, если крыша не протекает, есть что положить в рот и жизни ничто не угрожает, я надеюсь, вы понимаете, что я имею в виду. По моим наблюдениям, судьбы людей, не считая катастроф, повторяются довольно однообразно; он или она изменяет, либо разлюбили, надоела работа, лопнул воздушный шарик амбиций или мечты, время вдруг начинает бежать с ужасающей быстротой, члены семьи ведут себя как-то непонятно, пугающе, дружба как-то совершенно незаметно переходит во вражду, силы уходят на какие-то пустячные дела, а, долг и обязанность не дают покоя, — и все это вместе вызывает безотчетное чувство неуверенности, страха. Старая история. Поводов для недовольства жизнью не счесть, они возникают постоянно, мне хорошо известны все оттенки огорчений и неудовольствий. Пора бы мне к этому привыкнуть и иметь на все готовый совет, но я на это не способен. Да и можно ли найти такие советы, которым стоит следовать наверняка? Волей-неволей приходится просто выслушивать каждого. Между прочим, похоже, что никто и не ждет дельных советов, каждый продолжает без конца поверять тебе свои горести, вцепившись в тебя мертвой хваткой. И вот теперь мне приходилось сидеть с мистером Коннау и отчаянно пытаться не сочувствовать ему.