Братья тихонько поднялись со своих мест и начали заходить к чужаку с двух сторон, поигрывая топорами. Тот стоял спокойно, не реагировал. Вожак немного позавидовал выдержке гостя.

— Тобиас Мирон, — представился ночной визитер. — Воин Бога Справедливости.

— Не слышал о таком, — фыркнул рослый разбойник.

— Это ничего не меняет.

Вожак едва заметно шевельнул рукой.

Просвистела стрела.

Тобиас Мирон, кем бы он ни был, одним быстрым движением выставил щит и принял древко на шипованный умбон. Наконечник чиркнул по металлу и упал в траву.

Завертелось.

Один из братьев рубанул топором по черепу воина, но лезвие рассекло воздух. Тобиас, удерживая меч обратным хватом, нанес противнику сокрушительный удар навершием в челюсть, затем вывернулся под немыслимым углом и снес голову второму разбойнику. Первый противник взмахнул секирой повторно, но сделал это из неустойчивого положения. Итог — лишился ноги чуть ниже колена, а затем был разрублен пополам.

Вторую стрелу чужак отбил мечом.

Началась лютая свалка. Крики, мат, хруст костей, хлюпающие звуки, высверки стали. Вся ватага яростно набросилась на пришельца, но Тобиас методично расправился с оппонентами, действуя быстро и четко. Кромка щита воина оказалась заостренной и наносила ущерб разбойникам не хуже одноручного меча.

Мгновение — и вожак остался в гордом одиночестве.

Впрочем, он был не из робкого десятка.

— Что ты забыл здесь? — рослый детина поднялся, высвобождая клинок из ножен. — Мы раньше не встречались.

— Нет, — покачал головой Тобиас.

Оба говорили на ламморском наречии. На краткий миг вожаку почудился акцент, выдающий облачного жителя.

— Так что тебе нужно?

Вожак достал из-за голенища сапога охотничий нож и по широкой дуге направился к воину Бога Справедливости.

— Ничего, — голос чужака оставался спокойным. — Меня призвали, и я пришел.

— Вот как. Призвали…

— Да.

— А что ты скажешь, если я предложу разделить со мной часть добычи? Уверен, за мою голову назначена меньшая цена.

Тобиас не ответил.

Вожак понял, что дистанция стремительно сокращается. Он был хорошим бойцом, и кое-что умел в жизни, но противник напоминал… воду. Или ветер.

Тобиас Мирон вычертил что-то немыслимое своим клинком, и предводитель разбойников упал в траву, обливаясь кровью. Смерть наступила мгновенно.

Лесная чаща впала в оцепенение.

— Уравновешено, — сказал воин.

И нагнулся, чтобы очистить лезвие об одежду мертвеца.

2

Мальчик с потухшим взором сидел во дворе древнего храма на каменной скамье.

Он ждал.

Прошло уже несколько дней, с тех пор как служитель покинул свою келью и отправился творить возмездие. Мальчик не ел и мало спал. Ему снились кошмары. Изредка он спускался по ступеням к роднику, одетому в камень и огражденному невысоким парапетом. Справлял нужду за полуразрушенной внешней стеной, чтобы не навлечь на себя божественный гнев.

Жить не хотелось.

Мальчик потерял всех, кого любил, за одну ночь. Роковую ночь, когда на его ферму напали разбойники. Отца и двух братьев убили сразу — те пытались защищаться вилами и серпами, но ничего путного из этого не вышло. Мать спрятала сына и двухнедельную дочурку на чердаке заброшенной мельницы, а сама помчалась к соседней ферме — звать на помощь. С ней что-то случилось, потому что мальчик слышал душераздирающие крики из леса. Сестра испуганно молчала, даже не хныкала.