Яжек ошарашено воззрился на Беллри, у которого от волнения лицо сперва побелело, потом посерело, а затем покрылось красными пятнами.

– Беллри, ты что?!.

– Нет! – воскликнул эльф. – Это подарок! У него еще нет хозяина! Защитное заклятие неактивно, но как только ты наденешь, сайеши станет признавать лишь одного владельца! Он абсолютно чист и примет тебя, как истинную а-э-э… как хозяйку, госпожу! Я не хотел причинять вреда! Только помочь и защитить! Клянусь!

Мне снова стало неуютно – у Беллри стало такое несчастное лицо, словно я его в краже подштанников обвинила. Да и не врут ушастые никогда – это всем известно. Раз сказал, что искренне предлагает, значит, так и есть. Вот только зачем? Сам бы он ни за что до такого не додумался. После всего, что было… хех, я не дура, чтобы поверить, что Беллри и впрямь мог так резко измениться за какую-то жалкую пару дней.

Я заметно нахмурилась.

– Тебе что, Ширра велел его отдать?

Беллри непонимающе моргнул.

– При чем тут он?

– При том, что вы с приятелем на него чуть ли не молитесь. Так это он велел отдать сайеши?

– Нет, – покачал головой эльф.

– Тогда я ничего не понимаю, – пробормотала я, оглядываясь по сторонам и выискивая взглядом мохнатого обманщика, но того, как нарочно, уже и след простыл. – Если это не он, то чего вы вдруг всполошились? Вы ж к людям хуже, чем к нежити… ой, и не нравится мне все это!

– Пожалуйста, возьми, – тихо повторил Беллри, протягивая подарок.

– Не надо. Как-нибудь обойдусь.

– Бери, Трис, – поддакнул Яжек, а Зого озадаченно покосился, явно не беря в толк, чего я так заупрямилась. – Второго такого не свете нет. Если сайеши признает тебя хозяйкой, никакая кольчуга не понадобится. И магия будет не страшна. Он тебе до конца жизни служить будет.

– Это-то меня и пугает.

– Трис, да ты чего?! – окончательно изумился юноша. – Эльфы же – не люди! Если уж что-то предлагают, то от чистого сердца!

– А эти, может, слишком долго среди вас толклись, – непримиримо насупилась я, надеясь, что ушастый смертельно обидится и избавит меня от необходимости разрываться между жадностью и осторожностью. Сайеши ведь действительно – огромная редкость. То, что его предлагают добровольно – еще большее чудо, а уж непонятное смирение Беллри просто подозрительно! Даже глазами не сверкнул, хотя я чуть не впрямую гадость сказала! Не дернулся и не возмутился, хотя видит Двуединый – было на что! Но нет: лишь обреченно вздохнул и стал совсем несчастным.

– Трис, пожалуйста…

Однако я слишком хорошо помнила, как он со мной обошелся. Еще долго буду помнить его взгляд и колючие слова, не забуду того презрения, которым меня окатили эти двое. А потому принимать от них даже такое подарки… нет, не рискну.

Я медленно покачала головой.

– Спасибо, Беллри, но боюсь, мне твой дар не по карману.

– Я ничего за него не прошу.

– Извини, нет.

Беллри на мгновение прикрыл нещадно горящие глаза и глубоко вздохнул, словно собираясь с мыслями. А потом опустил голову и горько произнес:

– Ты права: я был груб и непростительно слеп. Неразумен и холоден. Я обидел тебя, запятнав себя несмываемым позором. Я совершил страшную ошибку, тяжко оскорбив ту, за которую должен был биться насмерть. Ты правильно наказываешь меня недоверием: я запятнал честь своего рода. Глупо было бы надеяться… но если это позволит хоть как-то загладить мой грех… если поможет в пути и хоть немного облегчит тебе дорогу… возьми его.