Он вдруг мучительно покраснел, постеснявшись озвучить вслух свою догадку. А я неожиданно вспомнила про знаменитый эльфийский слух, благодаря которому ушастые так вольготно себя чувствуют в лесу и так страдают в шумных людских городах, подметила жадное любопытство в глазах обернувшихся возниц, а потом усмехнулась и сказала нарочито громче, чем следовало:

– Ты прав: гадость они мне сделали, да еще какую. Я их (подумать только!) всю дорогу до лагеря соблазнить пыталась, а они носы воротили. Я уж и изгибалась, и ворковала, и глазки строила… и – ничего! Представляешь? Никакой реакции! Зато теперь поняли, какой шанс упустили. Видал, как расстроились? Вот за это я на них и обиделась!

Яжек поперхнулся.

– Что, не веришь? – мило улыбнулась я, подметив, как напряглись спины у эльфов. Ага, все-таки расслышали, голубчики. – Думаешь, я недостаточно для них хороша?

– Нет, но они же… они же эльфы!

– И что с того?

– Они не интересуются смертными! – ошарашенно выдал парень, непонимающе глядя то на меня, то на остроухих. – У них и свои красотки такие, что глаз не отвести! Для чего им люди?

– Вот сам у них и спроси, – широко улыбнулась я и весело подмигнула обернувшемуся Беллри, намекая на то, что полученное прощение не означает полное примирение. Да и правду ведь сказала – в некотором роде все так и было, за исключением того, что в ту ночь я была как нельзя более несерьезна и самым некрасивым образом над ними измывалась. – Может, у них вкусы поменялись? Или хочешь сказать, что я плохо выгляжу?!

Яжек затравленно оглянулся, ища поддержки у посмеивающихся спутников, но никто не спешил разрешать его противоречия. А я решила еще и масла в огонь подлить, старательно изобразив обиду и немедленно надув губки.

– Нет, ну что такое?! Пожалел для красивой девушки комплимента! Подумать только, а я считала, что ты мне друг!

– Друг, – вымученно улыбнулся Яжек. – И ты красивая, правда. Вот только…

– Что? – нехорошо прищурилась я.

– Н-ничего. Совершенно ничего. Я пойду, а? А то вдруг Леху помощь нужна?

Парнишка, не дожидаясь ответа, пришпорил коня и умчался прочь.

Вот ведь святая простота… даже странно, что он до сих пор такой неиспорченный.

Я только хмыкнула и, обменявшись веселым взглядом со старым возницей, со спокойной душой полезла под крышу – греться, досыпать и наслаждаться заслуженным отдыхом. А Яжек… ну помучается денек-другой. Потом кто-нибудь просветит его относительно моих шуток. Он немного подуется, подумает, а потом, может, сам сообразит, что о некоторых вещах приличных девушек не расспрашивают.

Глава 11

Сайеши оказался выше всяких похвал – легкий, невероятно теплый в холод, поразительно удобный, он удивительным образом скрасил мое мокрое существование. И вплоть до самого вечера добросовестно согревал мою озябшую персону, заставив размякнуть, подобреть и почти простить Леху утренние выкрутасы.

Свернувшись клубочком на мягком и умиротворенно задремав, я так расслабилась, что даже не рыкнула, когда он заглянул и осторожно сообщил, что лагерь разобьем здесь. Сладко зевая в ладошку, выбралась наружу, слегка поежилась от обилия влаги кругом, но довольно благосклонно взглянула на мокрого Леха и, окинув его внимательным взором, даже соизволила чуть улыбнуться.

– Знаешь, на кого ты сейчас похож?

– На кого?

– На мокрого медведя – такой же здоровенный, взъерошенный, страшный… того и гляди цапнешь.

– Или в слюнях утопит, – елейным голоском добавил Янек, слезая с облучка, и тут же поспешил отпрыгнуть подальше: рука у купеческого сына была тяжелая.